– Что обсуждать? – снимаю куртку, сажусь напротив.
– Хм, – ехидничает, – а ты что говорить будешь по тем договорам?
– Это твои договора, ты настоял на их подписании, сам и объясняй, – сажусь в кресло напротив, отпивая кофе."
"– Там твои подписи, – кидает мне с ухмылкой.
Мои. Кофе сразу горчить начинает.
– А ты будто не при чем?
– Не передергивай. Прокурору своему звони, пусть шавок отзовет.
– Он уже не прокурор.
– У таких как он, связи навсегда остаются. Пусть он там попросит, у кого надо, чтобы нас не трогали.
Мы отблагодарим.
Юра и коррупция... Я и сам просить не стану, чтобы его не подставить.
– А если нет?
– А если нет, то… сколько там говорили… пять лет с конфискацией.
– Вместе пойдем.
– А ты осмелел, я смотрю. С твоим прошлым на зоне будешь любимчиком. – Слизываю с губ горечь эспрессо. – На договорах твои подписи. Я не знал ничего. – Пожимает плечами.
– И ты своего сына подставишь?
– Ты сам себя подставляешь. А я озвучиваю решение. Прокурору звони. Зря, что ли, бабло в него вкладывал?
– Я ему за работу платил.
– Платил он… У тебя три юриста было, он зачем еще все перепроверял? А больницу ту зачем купил? Ты всем им помогал, пора и им тебе отплатить.
У него все строится на ты-мне, я-тебе. Отец нашел меня тогда, вернул, придумал историю с передачей фирмы. А по факту три года уже никто ничего не передает. Он заключает какие-то договора. Зачастую, мне надо подписать только, приложения я не вижу, только суммы. Я ему для этих дел и нужен был.
Я ребятам по дружбе всегда помогал.
Их успехи мне только в радость.
– Побеждает тот, кто готов идти до конца. Так что не трусь и звони прокурору. План такой. Сначала признаешь, что подписал все, вину берешь на себя. Потом с прокурором своим договариваешься, чтобы замяли все.
Смотрю на него и не верю, что это говорит мне родной отец. Внутри такая буря, что энергии хватит тут все перевернуть вверх дном, но я делаю глоток обжигающего кофе, сливая свой гнев в этот глоток.
– Я не буду ничего подписывать.
– Тебе же хуже будет. Там, на договорах, все равно твои подписи. Ты это все заключал. Твоя и ответственность.
Варя, Маша перед глазами. Еще раз их потерять я не могу. Варя, как мне тогда казалось, посторонний мне человек, защищала меня и спасала, а родной отец топит сейчас, лишь бы свои миллионы спасти. Как раньше этого не заметил и не понял? Я никогда ему не был нужен. Кажется, и заказал, чтобы меня родили, с целью вот так мной прикрываться, когда надо.
