Теперь я понимаю, почему он приказал мне не опускать рук - в такой позе я вся в его власти. И он знает, что я не стану протестовать, потому что хочу его не меньше, чем он меня.
Алексей закидывает мою ногу себе на плечо, жадно вдыхает аромат моего вожделения. Стоящий подле меня на коленях, он совсем не кажется мне побеждённым. Напротив - я чувствую, что именно я в этот момент подчинена его власти.
Некоторое время он смотрит на то, насколько я открыта перед ним, после чего подаётся и проводит языком по влажному лону.
Снизу-вверх, невесомым касанием, от которого я едва не взрываюсь оргазмом.
Я даже не могу дать определения тем звукам, что срываются в этот момент с моих губ. Не стоны, но и не крики - что-то совершенно иное. Хотя, видит бог, если бы Казанский приказал мне кричать под его руками и губами, я сделала бы это без лишних протестов.
- Расслабься... ты напряжена, - выдыхает Алексей и следом за этим начинает ласкать меня ртом.
Сначала медленно, неспешно - обводит клитор, опускается языком к истекающему соками влагалищу.
Но тут же возвращается обратно. Ударяет по напряжённому бугорку, снова опускается вниз. Мне стоит огромных усилий стиснуть зубы и стоять вот так, не в силах произнести ни звука.
Я закрываю глаза, потому что видеть всё то, что творит со мной Казанский, невозможно. Хочется взорваться - мгновенно, без права на возрождение. Но я терплю, потому что знаю - впереди меня ждёт такое острое наслаждение, что от него сорвёт все тормоза.
Он наконец поднимается на ноги и на губах его загорается такая порочная улыбка, что это сводит меня с ума окончательно.
- Хорошая девочка... Послушная, - выдыхает, и я опускаю руки, чтобы схватиться за его плечи, потому что секундой позже он расстёгивает ширинку на джинсах, высвобождает возбуждённый член и начинает меня трахать. Вбивается яростно и быстро, распиная меня на гладкой поверхности, впиваясь жёстким поцелуем мне в губы, выпивая мои стоны.
Это даже не секс, и уж тем более не занятия любовью. В эти мгновения я явственно понимаю значение выражение «брать женщину».
И мне это нравится. Нравится чувствовать его грубые движения, кричать от сладкой боли, когда Алексей растягивает меня собой. Нравится яростно целоваться с ним, впускать в рот его язык, на котором остался мой вкус и лгать себе, что у Казанского так могло быть и будет только со мной.
На следующее утро просыпаюсь ни свет ни заря. Понимание, что возле меня лежит мужчина, настолько непривычное, что сон как рукой снимает.
