Рождённая из слишком большого разочарования, подкреплённая почти что спортивной злостью от нескольких неудач, эта уверенность впоследствии расцвела, и я питалась теми силами, которые она мне давала.
Я смогла не только «слепить» себя физически, но и создала своё настоящее. Своими руками, но не без помощи тех, кто был рядом и так и продолжает составлять каждый мой новый день.
И всё же сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что внешний вид-далеко не главное. Да, люди частенько встречают по одёжке, но если для них так и остаётся главным эта самая «одёжка», значит, вам просто не по пути.
Это совсем не значит, что эти люди плохие, или с вами что-то не так. Просто вы из разных вселенных... И это совершенно нормально."
"Отложив свой последний дневник, я улыбнулась, закрыла окно, из которого стало ощутимо тянуть вечерней прохладой, и бросила взгляд на часы. Вечер скоро перейдёт в ночь, а это значит, Любу пора укладывать спать, иначе Алексей будет негодовать.
Всё, что касалось нашей дочери, всегда происходило под его строгим неусыпным контролем.
Хотя, конечно, так считал только Казанский, я же видела - дочь способна свить из него верёвки, и если вдруг ей что-то будет не по нраву, она найдёт способ донести до папы, что и ему нужно передумать по этому поводу.
Поднявшись из-за стола, я помассировала поясницу, морщась от едва приметной боли и мысленно поставив себе галочку перестать налегать на сладкое и выпечку, на которые меня тянуло с самых первых дней второй беременности. Эта тяга уже отразилась на фигуре, а ведь шёл всего лишь шестой месяц, как мы с Казанским узнали, что снова станем родителями.
Нет, я совсем не беспокоилась из-за того, что после родов придётся снова сбрасывать вес, но моя поясница была категорически против каждого набранного килограмма. Второе УЗИ уже показало, что у нас будет девочка, что Алексей воспринял так, будто на его улицу снова пришёл праздник. Всячески стараясь угодить мне во всём, он порой доводил происходящее до абсурда, и мне пришлось заявить ему, что беременность не равно болезнь, и если он будет и дальше так продолжать, нам придётся видеться до родов по минимуму.
Конечно, я пошутила, но Казанский воспринял всё более чем серьёзно, и, немного подувшись для порядка, перестал усердствовать в своей опеке.
- Вер! Ужинать будешь? Сергей предлагает на улице, - раздался голос Ольги, и я выглянула из комнаты, которую мы занимали с дочерью и Лёшей.
- Буду. Сейчас спущусь. Моих не видела?
- Неа. Гуляют где-нибудь.
