- выдохнула Вера, когда Казанский сорвал корсаж её платья вниз, и он приподнял идеальную грудь с возбуждёнными сосками. О чём она молила, произнося его имя, Алексей не знал. Зато знал, что не остановится, даже если она будет просить об этом.
Наклонившись, втянул в рот напряжённую вершинку, с наслаждением слушая, как Вера стонет. Как притягивает его голову ещё ближе, собрав волосы в горсть на затылке. Прикусив сосок, перешёл к откровенной ласке второй груди, пока стоны Веры не стали похожи на громкие вскрики.
Как добрались до спальни, он не помнил. Знал лишь, что если не удовлетворит эту звериную жажду - просто сдохнет. Содрав с себя одежду, а с Веры - платье, развёл её ноги, всё ещё облачённые в чулки и туфли. В полумраке спальне, разбавленном лишь отсветами уличных фонарей, с растрёпанными волосами, такая открытая, принадлежащая лишь ему - Вера казалась принадлежащей другому миру.
Он нашёл в себе силы не вторгаться в готовое для него лоно сразу. Провёл по нему пальцами, чувствуя, насколько Вера влажная, и услышав её судорожный вздох, начал ласкать её рукой.
Она заметалась на постели, комкая простынь в хрупких ладонях. Открываясь ему всё сильнее, и в этом тоже отзвуками звучало доверие.
- Не могу больше, - выдохнула она, и когда Казанский убрал пальцы, жалобно всхлипнула. Следом - всхлип сменился новым стоном, когда Алексей одним движением заполнил её собой.
В этом всём было что-то настолько порочное, что он чувствовал себя на грани сумасшествия.
Скрещенные на его пояснице ноги в чулках и туфлях, скрип кровати, когда входил в неё глубоко, до предела, этот полумрак и их хриплые выдохи. Всё это было сводящим с ума и единственно правильным.
Перевернув Веру на живот, Алексей потянул её к себе за бёдра, заставляя приподняться, нажал на спину ниже лопаток, и когда она прогнулась, подставляя ему всю себя, снова с рыком заполнил её собой, мгновением позже срываясь на бешеный дикий темп.
Эта ночь стирала все грани. Нет, они занимались такими же безумствами и до этого, только теперь всё казалось совсем другим. Даже в поскрипывании пружин чудилось что-то новое, будто звучали они как- то иначе, что уж говорить о хриплых стонах и мольбах продолжать?
До боли сжав бёдра Веры пальцами, чувствуя, что самоконтроль держится на тоненькой ниточке.
Казанский услышал знакомый горловой стон, и ощутил, как мышцы лона сжимают его член.
