– Какой гвоздь? Нет у меня никакого гвоздя. Пика есть, а гвоздя нет.
– А зубы у тебя есть?
– Какие зубы?
– А вот эти! – Пыжик со всей силы заехал ему ногой в лицо.
Удар подбросил братка. Вместе со сгустком крови он выплюнул на землю несколько выбитых зубов. Теперь ему стало ясно, что шутить с ним никто не собирается.
– Ну так что, вспомнил, кто такой Гвоздь? – продолжал прессовать Пыжик. – Или еще по зубам? Ну!
– Не надо больсе, не надо! – прошепелявил браток, инстинктивно закрываясь рукой от удара. – Снаю, кто такой Гвость, снаю!.
.
– Бля, что это за шоу шепелявых?.. Где сейчас Гвоздь?
– Не снаю… Он у какой-то смалы сависает…
– У шмары? У какой?
– Не снаю. Сесное слово, не снаю!
– А кто снает? – передразнил его Пыжик.
– Ломовик мосет снать.
– Ломовик? Как его найти?
– Надо к нему домой ехать. Я покасу.
– Молоток, раз покажешь… Мы женщину ищем. Ее Мариной зовут. Фамилия Городецкая. Знаешь такую?
– Слысал пло какую-то бабу. Гвость на ней помесался. Мосет, она? Он ее ис голода пливес.
– Из города, говоришь, привез.
Значит, она. Где она сейчас?
– Не снаю. Мосет, в подвале?
– В каком подвале?
– Мы там ланьсе собилались… Ой, не могу! Субы! Субы!..
Браток закрыл руками изуродованный рот, припал лицом к земле, заскулил.
– Я тебе еще и гланды вырву, – пригрозил Пыжик. – Подвал покажешь?
– Покасу! – через скулеж выдавил бандюк.
Он показал, как подъехать к дому, во дворе которого когда-то жил Гвоздь. Сейчас там жили только его родители. Сам же отморозок обитал где придется – то у девок, то на съемных квартирах.
Что ж, дураком его не назовешь. Знает, чего ему бояться. Знает, как шифроваться."
"Квадратная железная дверь, через которую можно было попасть в подвал, была на замке. А как же иначе? Как-никак это штаб-квартира уличной банды. Тут все строго…
Правда, навесной замок срывался на раз. Вольник притащил из машины кувалду, примерился и сбил его одним точным ударом. Вот что значат сила и опыт.
В подвале было темно и душно. Пленный бандит зажег электрические лампочки.
Но светлее от этого, казалось, не стало. Гнетущая тишина и затхлая сырость действовали на нервы. Обоняние раздражал мерзкий, сладковато-приторный запах. Этот запах был едва уловим, но действовал угнетающе. Как будто это воняла сама нечистая сила.
Скоро стала известна причина этого запаха. В самом просторном подвальном отсеке, в дальнем углу, на голом бетонном полу в неестественной позе лежала молодая обнаженная женщина. Голова безжизненно запрокинута набок.
