Он провалит миссию, зато вернется на свободу… Только нет, он никогда так не поступит. А как сейчас хотелось дохнуть свежего воздуха!
– Давай, чего стоишь!
Нос постепенно привыкал к зловонию. Но перед глазами стояла ужасающая картина, к которой, казалось, привыкнуть никак нельзя.
Камера большая. Квадратов пятьдесят-шестьдесят. Но развернуться здесь негде. Большая часть пространства была занята железными койками в три яруса. На них лежали-сидели несчастные люди. Где по два человека на койку, где по три. На дальних шконках под зарешеченным окном разлеглись авторитеты.
Смотрящий и его блатное окружение.
Увидеть авторитетов было сложно. Мешали натянутые веревки, на которых сушилось белье. На улице июнь месяц, жара. А в камере самая настоящая парилка. Душно, влажность сумасшедшая. Вряд ли в этих вонючих «тропиках» что-либо высохнет. Разве что только мозги…
Сытин мог бы постараться, и Кириллу бы досталась нормальная, не переполненная камера. Но кое-кто мог бы задаться вопросом – откуда это у обыкновенного деревенского налетчика такие привилегии, чтобы сидеть в элитном «номере»? Так что пришлось прибегнуть к простому варианту и быть, как говорится, поближе к народу.
Пусть Кириллу будет невыносимо тяжело, зато никто и ни в чем его не заподозрит.
Кирилл стоял на пятачке свободного пространства в двух шагах от занавески, за которой скрывалось отхожее место. На него смотрели десятки глаз. Кто-то взирал на него равнодушно, кто-то с неприязнью – и без него тесно, кто-то злорадствовал. Но никто не торопился подняться со своего места, выйти ему навстречу.
– Барчик! К нам пассажир заехал! – глухо возвестил чей-то голос из глубины камеры. – Принять надо…
Перед Кириллом образовался парень – высокий и костлявый, как сама смерть.
– Привет, братан! – ощерился он.
В свете лампочки под потолком тускло блеснула золотая фикса.
Улыбка вроде бы благожелательная. Но что-то не то в ней.
– Здорово! – с наивной деревенской простотой поприветствовал его Кирилл.
Костлявый улыбнулся еще шире.
И протянул руку. Но тут же отдернул ее и скривился от боли. Рука переместилась в область поясницы.
Под ноги что-то упало. Похоже, носовой платок. Костлявый потянулся за ним. Но замер на полпути. Скорчился еще больше.
– О, е-мое! Проклятая поясница!.. Братуха, будь другом, подыми «марочку», а!
Чего ж не помочь человеку? Тебя не убудет, если ты подашь человеку его носовой платок. Но это если по нормальным человеческим меркам. А здесь тюрьма. Это совсем другой мир.
