– Твои цели едва не погубили тебя. Ты ни о чем не жалеешь?
– Жалею, – печально вздохнула Корделия. – О многих вещах, которым лучше бы никогда не происходить. Но к моему сыну и бывшему мужу это не имеет никакого отношения.
– Ты слышала, о чем говорил этот мальчик? Признайся, вам что-то известно о происходящем в Ост-Стингере? Я не придавала значения слухам и домыслам местных жителей, но когда услышала о трех девочках, рожденных в один день… Сложить все части мозаики в единое целое не составило большого труда! Неужели это то, о чем я думаю?!
– Наши планы с этим никак не связаны, – заверила ее Корделия.
– Мы не задержимся здесь надолго… Признаться, я бы давно уже уехала из Ост-Стингера, но здесь он. – Она нежно провела кончиками пальцев по щеке Алекса. – А меня отчего-то неудержимо тянет к нему. И я ничего не могу с собой сделать…
Ипполита не сводила с нее глаз, поэтому от ее внимания не укрылась одинокая слезинка, скатившаяся по щеке Корделии.
– Тебе нужно уходить, – глухо произнесла она.
– Эта настойка отключила его совсем ненадолго, очень скоро он придет в себя.
– Да, конечно. – Корделия быстро поднялась с колен и вытерла слезы. – Еще раз спасибо тебе за эту возможность… Это много для меня значит.
– Увидимся. – Ипполита указала ей на дверь. – Мне и самой нужно идти. Хочу проверить одну догадку.
Корделия подбежала к задней двери магазина. Поравнявшись с Ипполитой, она обняла ее.
– Девочка. – Ипполита обняла ее в ответ.
– Когда-нибудь ты поймешь, что совершила самую ужасную ошибку в своей жизни. Но будет уже слишком поздно, чтобы что-то исправить.
Глава восемнадцатая
Старый колодец
Алекс проснулся оттого, что его кто-то трогал. Чьи-то липкие холодные ладони гладили его по лицу, он слышал приглушенный шепот, бормотание, едва разборчивые слова. Минутку! Почему он спит? Ведь он только что разговаривал со старухой Ипполитой, и она поила его чаем."
"Чай! Алекс моментально все вспомнил.
Вот же вероломная ведьма! Он резко сел и тут же охнул. В затылок словно впилась острая игла. Кто-то тихонько хихикнул и снова коснулся его щеки. Алекс раздраженно отмахнулся, оттолкнул чью-то тонкую руку.
– Отстань! Без тебя тошно…
– Какой же ты милашка, Алекс! Даже когда сердишься! – донесся до него елейный голосок.
Алекс наконец открыл глаза, и на мгновение у него перехватило дыхание. Он сидел на полу в тесной кухне Ипполиты.
