Кукла была очень милой, с огромными голубыми глазами и золотистыми локонами. Тильда бережно усадила ее на тумбочку рядом с кроватью Финеи.
– Спасибо, – поблагодарила ее девушка. – Вам не стоило беспокоиться.
– Но как же! – широко раскрыла глаза Тильда. – Ведь все мы – одна большая семья! Это меньшее, что я могу для тебя сделать.
Она помахала Финее рукой и вышла из палаты, даже не взглянув в сторону Камиллы, Макса или профессора, будто их здесь и не было.
– Странная она какая-то, – сказала Камилла. – Вы не находите?
– Она всегда такая была, сколько я ее помню.
А меня дрожь пробирает от этих проклятых кукол, – призналась вдруг Финея.
– Выбросить ее? – тут же предложил профессор Жеводан.
– Не стоит. Подарок все-таки… Вдруг госпожа Тильда обидится, если мы от нее избавимся. Просто в нашей школе этих кукол так много, что иногда кажется, будто они следят за всеми нами, – тихо произнесла девушка. – К тому же Тильда права. Учителя и учащиеся в этом интернате заменили мне семью. Ведь своих родственников у меня нет.
– Ты говорила, что бабка Иды и тетка Глории упоминали о каком-то договоре, – вспомнила Камилла. – Когда именно это случилось?
– Примерно за неделю до дня рождения девчонок. – Финея нахмурилась, подсчитывая дни на пальцах, затем назвала дату. – Именно тогда мы и удрали в город!
Открыв дневник, Камилла начала бегло просматривать странички, стараясь найти упоминания о тех событиях. Но перед ней были обычные девчачьи записи, сделанные изящным убористым почерком.
О Верне, о подружках, об учебе в школе. О любимых и не очень любимых учителях.
А вот и названная Финеей дата. Камилла принялась читать записи, сделанные в тот день, но не увидела ничего примечательного. Девушки сбежали из школы и отправились навестить родных. Все, как и рассказывала Финея. Вернувшись в общежитие поздно вечером, Ида описала свои чувства после того, как бабка выгнала ее вон. Она была напугана и растеряна, не понимала, что случилось, и злилась, ругая старуху на чем свет стоит.
Таких отборных выражений Камилла в жизни не слышала. Видимо, Ида и впрямь была не слишком доброй девицей.
Камилла перевернула еще несколько страниц. На середине дневника записи вдруг резко оборвались. Последняя заметка оказалась самой короткой."
"Конец всем страданиям и сомнениям… Четыре матери указали мне мой путь. Условия договора исполнены. Теперь я знаю правду, все встало на свои места… Красная Аббатиса избрала именно меня, и я благодарна ей за это.
