Ваган замер с нанизанным на вилку куском баранины. И сидел так, пока тот не шлепнулся обратно в тарелку, разбрызгав соус.
– Чего? – повторил тупо.
– У меня родится сын. Я тебя вызвал как раз для того, чтобы обсудить это дело.
– Что именно?
– Ну, например, могу ли я, находясь в браке с одной женщиной, быть официально признан отцом ребенка другой? Ну, и всякие такие формальности.
– Постой… Я ведь даже не знал, что у тебя кто-то есть! Ах ты ж, гад смазливый! Скрывать такое. И от кого? От единственного друга…
– Да нет у меня никого! Как можно в моей ситуации? А о ребенке… Я о нем сам только что узнал.
Случайно.
– Дела-а-а, – протянул Ваган. – Слушай, а ты вообще уверен, что ребенок от тебя? Я ни на что не намекаю, но, может, надо вначале убедиться? Тесты там провести, ну, ты в курсе, как это бывает.
– Не надо мне никаких тестов. Я в своем отцовстве уверен на все сто.
– Ну, уверен и уверен. Ты чего завелся? Я ж не спорю, – пошел на попятный Ваган.
– Вот и не надо, – процедил Тушнов, сам не понимая, почему его так взбесили в общем-то разумные, хоть и достаточно хладнокровные слова агента.
Он так быстро проникся своим скорым отцовством, Катей, что уже и не представлял иного. Отними это у него сейчас, и ничего не останется в принципе. Отними у него сейчас…
– Хм. А что у нас за мать? Ты-то отцом, конечно, можешь быть признан в любом случае. Но оно тебе надо?
– В каком это смысле?
– Сам подумай. Парень ты не бедный. И если мать ребенка захочет подать на алименты – судиться нам не пересудиться.
А это в прессе шум. И скандал неминуемый, если вдруг всплывет, что ты женат.
– До этих пор не всплывало.
– Потому что никто и не копал. А копни – оно все на поверхности. Сам знаешь, кого крайней сделают в случае чего.
– Катю?
– Ну, уж я не в курсе, как ее зовут. Ты меня ни с кем не знакомил.
– Она бы тебе понравилась, – невольно улыбнулся Тушнов. – Катя совершенно сногсшибательная женщина. Умная, красивая, прекрасно образованная, смешная…
За столом повисла тишина. Которую нарушил Ваган, едва слышно выдохнув.
– Иисусе…
– Чего?
– Да ты же влюблен в неё! Влюблен, как мальчишка…
Тушнов поморщился.
– Необязательно об этом орать. Да и какая разница? Влюблен – не влюблен. Ты же знаешь, как это бесперспективно. Настя…"
"– Настя не выкарабкается. Никогда. А ты тратишь на нее лучшие годы!
– Прекрати! Я не могу ее бросить.
– Нет-нет, тут я молчать не стану! Значит, любимую женщину, мать твоего ребенка, ты бросить можешь, а Настю – нет?
– Нет.
