Врачом, к которому Катя обратилась, была ее давняя приятельница. Сейчас она смотрела на нее поверх модных очков, и Кате чудилось в том взгляде излишнее, как ей казалось, любопытство.
– Так что? У тебя с кем-то было?
Катя взмокла. Тонкая офисная блузка прилипла к спине. Лоб покрылся испариной. Она стерла бисеринки пота дрожащими пальцами. В висках пульсировала страшная мысль – уж лучше бы у нее выявили смертельную болезнь, чем… это!
– Извини, я забыла про важную встречу! – она вскочила со стула и, подхватив в последний момент чуть не свалившуюся с колен сумочку, попятилась бочком к двери.
– А как же анализы, Кать? Ты ведь кровь сдать хотела!
– В другой раз. Мне нужно бежать.
И она действительно убежала. Как последняя идиотка. Коей, наверное, и была. Потому что только идиотка могла залететь в тридцать восемь лет! От мужика, которому это наверняка и даром было не нужно. Как не нужно было и ей.
Не помня себя, оглядываясь по сторонам, как преступница, Катя остановилась у ближайшей аптеки и шепотом попросила продать ей три теста на беременность.
Разных фирм производителей. В первый раз ее беременность тоже была неожиданной. Так что Катя уже знала, к чему готовиться. К тому, что первым делом, увидев результаты теста, его непременно захочется перепроверить. Раз, а потом еще… несколько. Пока не дойдет, что первый тест, в общем-то, не соврал.
Примчалась домой. Стащила туфли, наступая на задники, и бегом побежала в ванную. А уже там остановилась. Выдохнула, с ужасом разглядывая себя в зеркале.
И все же сделала. Три теста сразу.
Даже тогда, в восемнадцать, Катя не чувствовала себя такой растерянной, как сейчас, двадцать лет спустя. Все же в то время у нее был мужчина. Была смелость, и поддержка тоже была. А теперь… Теперь у нее ничего не было. Даже сил принять то, что случилось. Если в восемнадцать у нее и мысли не возникло об аборте, то тут… такая мысль пришла первой. Катю одолевал страх. Она боялась всего на свете. Будущего. Боялась, что Жанка узнает и не сможет ее простить.
Боялась осуждения друзей, Мишиных сослуживцев. Так глупо, боялась того, что подумают и скажут те, кто ей дорог. Те, чьим мнением она дорожит. Это ее волновало даже больше, чем страх растить ребенка в одиночестве. А ведь и он тоже присутствовал. Но где-то там. На окраине сознания. Не выходя на первый план, потому как… зачем? Если никакого ребенка не будет?
Как готовилась к годовщине, на каком автопилоте – не помнила. Что-то стряпала, месила тесто на пироги.
