Он был романтиком, ее Мишка…"
"– Спасибо, что напомнили, а то уж я не знала, что думать? Сорок дней-то давным-давно прошли. И все никак.
– Чего? – приставила ладонь к уху Люсю, – Небось, опять паясничаешь? А я тебе добра желаю, между прочим!
– Я понимаю. Но у меня все хорошо. – чтобы Люся ее слышала, Кате приходилось орать.
– И? Дальше что? Ты уже подыскиваешь себе мужчину?
Не зная, плакать ей или смеяться, Катя упала на диван и все же захохотала. Представив себя главой такого себе поискового отряда, который собирается каждый вечер, оцепляет новый участок суши и идет, взявшись за руки, сужая радиус поиска.
А впереди с лаем бегут собаки, и мужики тоже бегут… От нее. Врассыпную. А то мало ли, что у этих эмансипированных белых баб на уме, правда?
– Нет, Людмила Павловна. Не ищу. Как-то я себе вообще это слабо представляю.
Люся, у которой, несмотря на возраст, с поиском мужиков вообще никаких проблем не было, недобро сощурилась.
– Все тебе шуточки, Катерина! А это, между прочим, серьезный вопрос.
Хороший мужик – зверь такой же редкий, как здешние обезьяны. Как бишь их… Все никак не упомню.
– Колобус Кирка.
– Вот-вот. Ты, кстати, их видела? Я, кажется, несколько раз замечала каких-то обезьянок, но не в курсе, они ли это.
– Еще как видела. Эти гады у меня чуть сумку с документами не сперли. Застряла бы я тут навечно.
Решив, что ей все же удалось увести разговор в сторону, Катя расслабилась. Вольготно откинулась на спинку дивана и изо всех сил потянулась. Кости немилосердно затрещали.
А ведь ей даже сорока нет! Что за жизнь?
– Кстати, ты домой возвращаться не торопись.
– То есть как это? – Катя открыла один глаз. – Мы же сошлись во мнении, что мне здесь больше нечего делать. Бизнес налажен, все отлично функционирует. Вон, даже чартеры летают без сбоя.
Люся скептически повела длинным носом.
– Сегодня не считается! За погоду я не отвечаю. К тому же у меня Жанка… – невольно стала оправдываться Катя.
– А что ей будет? Почти девять месяцев без тебя продержалась и тут не помрет.
Ей сколько уже? Двадцать?
– Девятнадцать. А впрочем, какая разница? Я, Людмила Павловна, по дочке соскучилась. И по дому соскучилась, и по родным.
– Ну, вернуться ты всегда успеешь, а у меня для тебя есть поручение. И вообще! Сколько раз я говорила называть меня Люсей? С этим отчеством я чувствую себя жутко старой.
Старой она и была. Такой старой, что больше походила на хорошо сохранившуюся мумию, чем на живого человека.
