Которых ему было категорически мало. Или, напротив, много... Намного больше, чем Дима мог бы себе позволить.
– Теперь моя очередь, надо полагать? – хрипло заметил он.
– Нет. Я намазалась сразу, после душа. – Катя отскочила. Сунула крем ему в руки, мол, дальше сам, и, не глядя на него, бросив «Догоняйте!», со всех ног рванула вперед.
Бежали долго. Он думал, что Катя и километра не сделает, но она продержалась гораздо больше, прежде чем повалилась на песок, запросив пощады.
– Не могу больше. Все…
Дима опустился на задницу рядом.
– Освежимся?
– Можно.
Катя стащила с ног кроссовки и пошевелила пальцами. Но заметив его взгляд, замерла, а после быстренько зарылась ногами в песок.
– Это все балет.
– Что именно?
– Мои стопы такие из-за того, что я достаточно долго занималась балетом. Пальцы деформируются.
– Пальцы как пальцы, – буркнул Дима. И, надо заметить, здорово покривил душой, потому как вид её маленьких натруженных ступней будил в нем незнакомые ранее, но, тем не менее, совершенно определенные чувства.
Что порядком усложняло его и без того нелегкую жизнь. Дима вскочил и ринулся в воду. Был прилив, и, чтобы нырнуть с головой, не пришлось идти долго. Он плыл, пока не начали гореть легкие. Лишь когда стало совсем невмоготу, вынырнул, отфыркиваясь, как кит, и оглянулся. Катя как раз сняла шорты…
Она ему жутко нравилась. И внешне, и содержимым. Это было опасно. Опасно именно тем, что могло не ограничиться просто сексом. Секс он все же мог себе позволить, а вот остальное – нет, никогда. Так какого же черта он так на нее пялился? Какого черта залипал на ее танцующей (теперь понятно, почему) походке, практически плоской груди и по-жеребячьи поджарых икрах?
– Лучше смотрите под ноги! Здесь могут быть морские ежи.
– усмехнулась Катя и тоже с головой ушла под воду.
– Так что там с балетом? – поинтересовался Дима, когда её темная макушка показалась над водой.
– Банальная история.
– Травма?
– Ага. Можно было, конечно, остаться в кордебалете, но…
– Второстепенные роли не для вас?
Катя развела руками.
Что и требовалось доказать. С таким раскладом у него не было никаких шансов. Просто потому, что он не мог ей предложить сольную партию.
– А потом все так быстро закрутилось. Я забеременела, родила, какой уж тут балет?
– Стоп. У тебя есть ребёнок? – изумился Дима, переходя на ты.
– Дочь. Девятнадцать лет. А что тебя так удивляет?
Он потрясенно моргнул.
