Катя…
– Да?
– Я не смогу… – он не договорил, захлебнувшись студеным февральским воздухом. И какой-то чудовищной необратимостью.
– Ладно, – сказала она после некоторой паузы. – Ты, главное, береги себя, хорошо?"
"Непонятно, почему, но ему почудилось, будто этими словами она с ним прощается. Он не смог ничего ответить. Трубка выскользнула из его деревянных пальцев, и он чуть было ее не уронил. Поймал буквально в последний момент. Вздохнул. И… заорал. Что есть сил. Что есть мочи. Выпуская наружу боль, которой в нем было слишком много.
А у палаты его поджидал Настин врач.
– Как она? – спросил Тушнов.
– Мы вкололи ей успокоительное, и она уснула.
Хорошо. Хорошо. Значит, он, наконец, может поехать домой. Но… хотел ли он ехать?
– Она что-то мне пыталась сказать. Но я не понял. А вы?
– Что-то про развод, – отвел глаза доктор.
– Ясно.
– Дмитрий Станиславович, вам бы отдохнуть. Здесь уже все под контролем.
Дима кивнул. И снова поплелся к выходу. Сел в машину, завел мотор.
И даже выехал со стоянки. Хоть и медленно. С черепашьей скоростью. Так же нехотя, будто каждое движение ему давалось с трудом, зашел в подъезд. Вызвал лифт. Подошел к двери и замер, не решаясь вставить ключ в замок. Неизвестно, сколько бы он так стоял, скованный страхом потери, если бы ему не открыли дверь.
– Катя?
– А кого ты надеялся увидеть? – улыбнулась она.
– Никого. В том-то и дело, что… никого. Господи.
Будто ожив, Тушнов переступил порог, обнял ее крепко-крепко.
Несмотря на то, что мешал живот, как-то так умудрился прижать к боку. А может, даже и лучше, что оно вышло так. По крайней мере, так она не чувствовала его ненормальной дрожи.
– Думал, я сбегу?
– Я бы тебя понял.
– Не надейся так легко от меня избавиться. Расскажешь, что там произошло?
– Расскажу. Только…
Только дай тебя обнять. Дай надышаться. Дай поверить, что ты все еще здесь. Со мной.
– Только что?
Дима коснулся ее виска лбом.
Он, наверное, не имел права просить ее оставаться рядом. Потому что это нечестно. Потому что, оставаясь рядом, ставит ее под удар. Ведь если информация о Насте просочится в прессу… Катю смешают с грязью. Но он не мог. Отпустить. Только не по доброй воле!
– Сначала расскажи, как прошел праздник. Мне так жаль, что я все пропустил.
– О, пустяки. Подумаешь, событие – лишний год, – отмахнулась Катя. – Но мы неплохо повеселились. Видел бы ты Люсю.
