– Зачем-то же ты пришла? Впервые за два месяца…
– Это было ошибкой. Думать, что мне есть, куда идти.
Глаза Кати расширились:
– Конечно, есть! Что ты такое говоришь, Жанна?!
Лицо девчонки под плотным слоем грима исказилось. Губы дрогнули. Казалось, еще немного, и она заплачет. Как ребенок. Но этого не произошло. Она пулей пронеслась мимо и с грохотом захлопнула за собой входную дверь.
Глава 24
Катя понимала, что Жанка намеренно хотела ее задеть. Всеми силами. Со свойственной любому, даже достаточно взрослому, ребенку жестокостью.
И ужас ситуации как раз заключался в том, что у нее вышло. Задеть. Причинить боль. Заставить Катю если не сомневаться, то… стыдиться того, что посмела так быстро вновь стать счастливой. Наверное, для всех было бы лучше, если бы она продолжала горевать по мужу. В их окружении никто и мысли не допускал, что может быть как-то иначе. Да она и сама никогда не думала, что после Миши сможет кого-то полюбить. Это было попросту невозможно. А тут Тушнов…
– О чем думаешь?
– О том, что я, наверное, была очень хорошей девочкой, раз бог мне тебя послал, – улыбнулась Катя.
Руки Димы на руле замерли. Он отвел взгляд от дороги и уставился на нее с прищуром. – Ну, и чего ты на меня смотришь? – заулыбалась она.
– Удивляюсь, почему для таких важных слов ты каждый раз выбираешь настолько неподходящие места.
– А, – отмахнулась Катя, – тут все очевидно. Ты же не сможешь меня совратить посреди дорожного затора? Другое дело, если бы я это сказала дома.
Сзади нетерпеливо засигналили. Тушнов прибавил газу.
А когда они снова уперлись в хвост пробки, в своей обычной довольно нагловатой манере поинтересовался:
– И что?
– А то, что мы бы опять очутились в постели. До сих пор не могу поверить, что мы делали это в доме твоих родителей… – Катя недоверчиво покачала головой.
– Как я и думал, ты им безумно понравилась.
– Интересно, что бы они про меня подумали, если бы застали со спущенными штанами в детской?
– Судя по предыдущему опыту, они бы проявили тактичность, – заулыбался Тушнов.
– Хочешь сказать, что ты… ты… водил туда других баб? – Катя сжала кулак и пребольно ткнула его под ребра.
– Лет в четырнадцать. Или в пятнадцать… – засмеялся Тушнов, перехватывая ее руку и целуя. – В подростковом возрасте у меня было такое либидо, что о-го-го.
– Как будто с тех пор что-то поменялось, – фыркнула Катя."
"Улыбка Димы сделалась по-настоящему ослепительной. Эх… Не следовало ей этого говорить. Он и так был о себе слишком высокого мнения. Катя фыркнула.
