Все сегодня сразу пошло не так. Я в юридических терминах не очень сильна. Адвокат Побединского попросила слово, сразу подскочила к судье."
"Фразы я слышала обрывками: «…определения местожительства ребёнка…», «объединение делопроизводств», что-то ещё.
Потом сидела как в воду опущенная.
В зал зашел мой сын. На лице - смертельная обида, а в глазах что-то вроде чувства вины, но такого отдаленного, что так сразу и не заметишь.
Пока Лео, можно сказать, свидетельствовал против меня, рассказывая, как много я провожу времени на работе и как он предоставлен сам себе, я пристально его разглядывала.
Как-то по-новому.
Когда он успел так вырасти?... И что он, черт возьми, несет?
Добило меня появление Попова.
Андрей, выступая перед судом, полностью подтвердил слова Леона как его крестный и друг семьи и высказал свое мнение: он считает, что сын должен жить с отцом. Так правильно.
- Федерика! - окликают сзади.
Легок на помине.
- Иди на хрен! - кричу.
Кира шикает на нас обоих и поскорее тянет меня на выход. Сразу уезжает: у нее сегодня ещё два заседания.
На улице только-только прошел дождь. Воздух такой свежий и прохладный, что я дышу часто-часто. Вот только спокойствия это не приносит.
- Ты уволен, Попов. - Как чувствую, что он всё ещё тащится сзади.
- Ну че ты начинаешь, Побединская? Сама говорила, что работу и личное мешать - последнее дело.
- Есть вещи, которые не прощают, Андрей.
- Давай поговорим. - Он хватает меня за руку.
- Я хочу поговорить с Леоном
- Он не хочет сейчас с тобой разговаривать.
- Пусть скажет мне это в лицо, - не сдерживаюсь и, развернувшись на низких старушечьих каблуках, одергиваю длинную юбку. Все инструкции Киры я выполнила четко - никаких украшений и брендовых сумок.
Только вот судья на меня вообще не смотрела. Ей будто все равно.
- Не дави на него, - рассудительно просит Андрей, и выражение его лица смягчается. - Рика, ты сейчас должна успокоиться. Леону шестнадцать лет. Коля для него такой же отец, как и ты мать. Это всего лишь выбор мальчика.
- Я уверена, они заставили его принять такое решение.
Сам бы он никогда не додумался.
Попов застегивает пуговицу на пиджаке и признается:
- Я разговаривал с ним перед тем, как прийти сюда. Наедине и без свидетелей. Рика, Леон сам захотел и знал, что ты будешь против. Он страшно скучает по отцу, а ты поселила в доме какого-то солдафона…
- Влад… Владислав Алексеевич не солдафон.
- Не прикидывайся, Леон все мне рассказал. У тебя с этим бывшим ментом шуры-муры.
- Шуры… что?...
