- Мамочка, доблое утло, - забегает в спальню босоногая Маша. Убирает с лица растрепанные кудряшки и улыбается, озаряя мою душу теплым светом. - Ты уже плоснулась?...
- Да, Маш. Иди ко мне, - гостеприимно приподнимаю одеяло.
Обняв дочь, утыкаюсь носом в пахнущую карамельками макушку и тяжело вздыхаю.
- Ты опять глустишь, мамочка?
- Почему ты так решила?
- У тебя лицо глустное и клуги под глазами, как у новой челепахи Эльзы.
- Ну спасибо, доченька, - закатываю глаза.
- Ты все лавно самая класивая, мамочка, - она разворачивается и гладит мою щеку теплой ладошкой.
Смотрит хитро и дышит на меня чем-то сладким. Давно пора провести ревизию у нее в комнате. Полагаю, там огромные запасы. - А Владь сегодня не плидет? - спрашивает с надеждой.
- Нет, Маш. Мы ведь об этом уже разговаривали.
- А завтла? - улыбается.
- Хмм.… Вряд ли…
- А послезавтла? - теперь хмурится, как маленький смайлик.
- Маш…
- А послепослезавтла?... - дочь складывает ладони в умоляющем жесте.
- Давай-ка будем подниматься, дорогая моя, - одергиваю хлопчатобумажную сорочку и встаю с кровати.
Тяну за собой Марию. - Пора собираться и Леона с Эльзой будить. Школу никто не отменял, а тебе пора в садик. Первое сентября…
- А Леон на плобежке. У него нога больше не болит.
- Это, конечно, радостно и похвально!... Тогда пойдем готовить завтрак?
- Килъзуху свалим? - восторженно спрашивает.
- Ну уж нет, я такое варить не умею! И не проси!..."
"- Тогда я буду кукулузные хлопья с молоком… - и замолкает, партизанка.
- Можно, мамочка?
- Можно, - вздыхаю, не в силах выдержать ещё одну атаку.
В последние недели я полностью выключила режим «идеальная мать», которой всегда хотела казаться. Все равно в этом своем стремлении была крайне непоследовательной, так в чем смысл?
На то, чтобы собрать всех детей и усадить их в новенький «Ленд Крузер», уходит больше часа. О макияже и укладке забываю, впрыгиваю в привычные джинсы и дополняю их блузкой без рукавов и свободным пиджаком.
Начинается дождь, поэтому заглядываю в детскую гардеробную за зонтами и с тоской смотрю на удивительный порядок, который здесь навел Влад.
Все осенние и зимние вещи ровными рядами развешаны в шкафах, а обувь красуется на полках, как солдаты на плацу, шеренгой. Улыбаюсь, когда вижу записку на стене: «Устроил бедлам? Получишь щелбан», а потом хмурюсь и грустно вздыхаю.
Дети уходят в школу с цветами, а мы с Машей едем в детский сад, где сразу же встречаем надоедливого физрука.
