— Девушка тащилась за ним, зудела, вздыхала, встряхивала длинными белыми волосами и в конце концов чуть не уронила тарелку.
Максим Вавилов, с которым она столкнулась, тарелку подхватил.
— Извините.
— Ой, это вы меня извините, я просто не видела… Макс?! Это ты?!
— Здравствуй, Катя.
Надо же. А он и забыл, что ту тоже звали Катя. Вернее, зовут, она же не умерла! Вот она, жива-здорова, пожалуйста!
Катя Вавилова посмотрела с интересом и улыбнулась, но у ее мужа сделалось странное выражение лица, и она перестала улыбаться.
— Ма-акс, как я рада тебя видеть! Что ты здесь делаешь?! Бо-оже, какой ты красивый! Что такое с тобой случилось? В звании повысили? Ты теперь капитан?
— Как был, так и остался майором.
— Слушай, я очень рада тебя видеть, правда! И ты совсем пропал куда-то и не звонишь, не пишешь! Ты бы хоть объявился!
Максим Вавилов кивнул:
— Извини нас, мы должны идти. Нас сейчас будут искать.
— Ва-ас? — Беловолосая обшарила Катю Вавилову глазами, как будто мерку сняла, и наблюдательная журналистка Катя могла поклясться, что все, что на ней надето, включая бриллианты, уже оценено с точностью до одного евроцента, как в банкомате, и сейчас из некого отверстия выползет прейскурант с подсчетом.
— Это твоя девушка? Да?
— Это моя жена, — сказал бывший оперуполномоченный.
Почему-то он так их и не знакомил, и Катя Вавилова, будучи девушкой умной, понимала, что это неспроста.
Беловолосая вдруг как-то мигом сдала лицом, словно завяла, и даже отступила немного.
— А это мой муж, — собравшись с духом, провозгласила она. — Папочка, иди, я тебя познакомлю!
«Папочка», который как раз проплывал мимо, даже не взглянул в их сторону, только пырнул носом и украсил свою тарелку куском арбуза.
Беловолосая махнула рукой:
— Он сегодня не в духе. У него большие дела, и он не всегда…
— Максим Петрович, вас спрашивают ваши родители.
— Извини нас. — Максим подхватил под руку Катю Вавилову и повернулся, чтобы идти с ней, но беловолосая пристроилась рядом.
Ее боров был уже далеко впереди, у самого выхода из зала.
— Когда ты женился? — спросила она самым обыкновенным голосом самой обыкновенной женщины, сделавшей не правильный выбор и вдруг осознавшей это.
Ни серебра, ни меда, ни журчания ручейка не было в этом голосе, только безмерная усталость.
— Сегодня.
— Поздравляю.
— Да. Спасибо.
— Ей повезло, ты хороший мужик. И по дорогим ресторанам стал ходить!..
— Я всегда по ним ходил.
