— Простите, — сказала Надежда Звонарева, — а Гарри Уилсон — это наш главный по компьютерам?
Уолш кивнул."
"Русские женщины всегда нарушают правила, по которым живут все остальные люди! Потому что они произошли не от обезьян, а от диких мустангов. Ну, по крайней мере эта!..
— А что было в бутылках?
— Жидкость, которая при соединении с воздухом превращается в сильный отравляющий газ. Что-нибудь еще?
Все молчали, и Уолш снова повернулся к Коле Санькову.
— Вы взялись не за свое дело, — сказал он. — Ваша специальность — банальные заказные убийства, а вы решили, что способны на международный терроризм!
— Откуда вам известно, на что мы способны?!
— Президент Соединенных Штатов не приезжает в Россию.
Это блеф, от первого до последнего слова. Игра спецслужб. А вы поверили и попались. Это непростительно для террористов, даже начинающих.
И Колю увели, и, уходя, он еще оглядывался на Уолша и щерился, как волк.
* * *«Осенний поцелуй, сок рубиновой вишни, как жаль, что ничего у нас летом не вышло…» — распевал приемник, а Максим Вавилов мелким почерком описывал место происшествия.
Это нужно было сделать, собственно, как раз на месте, но он не сделал, поленился, вот и приходится теперь выдумывать, художественную беллетристику сочинять.
Теперь он писатель. Как, дай бог памяти, его фамилия-то?! Того, кто сочинял из жизни крокодилов?
Ах да, Галапагосский! Впрочем, он, Максим Вавилов, тоже в своем роде писатель и тоже когда-то сочинял из жизни крокодилов. Насилу бросил.
Осенний поцелуй, значит.
«Тело потерпевшего было освещено электрической лампой и светом, падавшим из окна, таким образом, осмотр проводился при смешанном освещении. Тело расположено между столом и окном, головой к окну, см, приложение номер один». Вот мы сейчас его приложим, это самое приложение!
Впрочем, ни убитый, ни убийца никакого интереса у Максима Вавилова не вызывали. Убитый лежал на полу, убийца мирно спал рядом на диване, мертвецки пьяный. Его растолкали, свезли в КПЗ, вот и вся история про «русский сыск»!
— Макс!
— М-м?
— Ма-акс?
— Чего?!
— Макс, ты спишь, что ли?
— Я работаю! — рявкнул он в сторону двери.
— Не видно?!
В дверном проеме появился Вова Бобров, который привычным жестом поправлял кобуру под мышкой, как будто штаны подтягивал.
— Чего ты сидишь-то?! — И Вова скорчил страшную рожу. — Поехали, поехали, у нас происшествие!
— Труп?
— А черт его знает! Соседи говорят, что труп, но, может, еще и не труп!
— А где? На улице?
— На улице.
