Другого нет, изготовить его быстро очень сложно, если вообще возможно, и он, Дэн Уолш, полковник службы безопасности, его потерял!
Если так, значит, он совершил должностное преступление гораздо худшее, чем совершили Франц, Ганс и пока безымянный третий, вместе взятые!..
Он остановился посреди лестницы. Кровь бросилась ему в лицо, загорелись щеки, и шее стало тесно в воротнике рубахи. Он даже оглянулся по сторонам, не видит ли кто!
Он не мог его потерять! Ну это просто невозможно.
Это все равно что офицер охраны вдруг потерял бы доверенный ему ядерный чемоданчик.
И тот мальчишка, пехотинец, видел, как он шарил по карманам и не мог найти ключ!.. Он видел, значит, это моментально станет известно всем, если уже не стало!..
Дэн Уолш отлично представлял себе, что будет, как только о пропаже лифтового ключа станет известно. Лучше бы не представлял.
Где он мог его потерять?! Как это могло получиться?!"
"Он стал медленно спускаться вниз.
Ключ был на длинной цепочке и всегда пристегнут к одному из карманов. Теоретически цепочка может оборваться, и тогда ключ может из кармана выпасть. В последний раз он снимал штаны у себя в комнате, и из карманов совершенно точно ничего не выпадало!.. Он живет в отеле, и больше ни разу нигде не раздевался!
Секунду, сказал себе Дэн Уолш.
Шел дождь, я проколол колесо, бросил машину и пробежал под дождем почти милю, Каменноостровский проспект. Я был весь мокрый, и Надежда несколько раз предлагала мне штаны своего мужа.
Хорошо, что отказался, мельком подумал Уолш, вспомнив толстячка и его щечки.
Она настаивала, и я выжимал джинсы у нее в ванной. Если я выронил ключ, значит, он может быть только у нее дома!..
Если до утра он найдет ключ, все можно будет списать на спешку в экстремальной ситуации. Он просто не нашел ключ, который все время был у него в кармане, и что там показалось морскому пехотинцу, который был с ним в лифте, не имеет значения!
Дэн Уолш спустился с лестницы, пробежал под мраморными колоннами, в который раз за сегодняшний день.
Выскочил через главный вход — охрана встала по стойке «смирно» и отдала честь — и сел в машину.
Светофор прямо напротив царя, который сделал что-то не то — то ли отпустил народовольцев, то ли казнил взбунтовавшихся стрельцов, — мигал ярким желтым глазом, как будто у него нервный тик.
