Тебе не нужны мои единоборства, а мне нет дела до твоих огнестрелов!
И нам не нужно узнавать друг друга, потому что этот миг прошел, а другого такого не будет.
На него словно опрокинулось корыто с ледяной водой. Он осторожно подвинул ее, сел на диване и взялся за голову.
Катя Самгина недовольно завозилась, задрыгала ногами, привалилась к его бедру, пристроила ладошки, а на них щеку и ровно задышала. Там, куда попадало ее дыхание, ноге становилось щекотно.
Он потянулся, стараясь не тревожить ее, и накинул на нее диванное покрывало.
Ему было плохо. Так плохо, что даже затошнило.
— Ты подожди, — негромко сказал он сам себе. — Ты.., не торопись. Может быть, еще и обойдется!
Но никогда ничего не обходится, он знал это точно! Ничего не обойдется и на этот раз — что там у нас с писателем Галапагосским насчет теории людей и крокодилов?!
Но она не крокодил, и он точно это знает! Она человек, и не чета многим! Она добра, справедлива и великодушна, но она никогда не будет.., с ним. Она получила его, и больше он ей не нужен, и в этом не было бы ничего ужасного, если бы он только знал, как теперь будет жить.
., без нее.
А он не знал.
Постояв на краю мира с ней на руках, он понял гениальность и трагичность замысла.
Ты совершенен и свободен, когда она с тобой. Когда общая кровь ревет в ваших общих венах, общая вселенная распускается странными цветами, а общие крылья выдержат вас обоих. Ты ничто, когда ты один и у тебя свободны руки. Ты можешь махать ими сколько угодно — они все равно не превратятся в крылья.
Он растерянно посмотрел на Катину голову на своем бедре и потрогал ее волосы, тяжелые и прохладные на ощупь.
Что он станет делать, если ее не будет с ним?!
Нет, не так. Что он станет делать, когда ее не будет с ним?!
Опять займется измышлениями относительно людей и крокодилов?! Опять его начнет занимать вопрос, кто из нежных созданий, попавшихся ему на пути, более крокодил, а кто менее? Опять он станет выбирать, с кем именно из крокодилий, — а может, повезет, и они окажутся приличными людьми! — он хочет провести какое-то количество времени, отпущенного ему на жизнь?!
Зачем?! Зачем?!
— Почему ты так тяжело дышишь? — спросила сонная Катя Самгина, без которой он теперь не знал, как жить.
— У тебя тахикардия?
Он молчал и гладил ее по голове, и она вдруг встревожилась, приподнялась и села, свалив на пол плед.
— Что с тобой, Максим?
— Все отлично, — фальшивым, ненатуральным, балаганным голосом сказал он. — Я просто думаю.
— О чем?
— О работе.
