И Надежде надо бы позвонить, она там с ума сходит, наверное.
— Верну, — пообещал Максим Вавилов.
А про себя подумал: вот в Питер слетаю и верну. Завтра вечером.
* * *Надежда долго и бессмысленно колотила в дверь Марьи Максимовны — та не открыла, да и странно было бы, если б открыла ночью! — а потом позвонила Уолшу.
Больше звонить было некому.
Трясясь, как в ознобе, забывая английские слова, она быстро выговорила в трубку, что у нее в квартире на люстре повесился какой-то человек, и уселась на верхнюю ступеньку — ждать.
Ей показалось, что прошла вечность, прежде чем он приехал. Гроза бушевала вовсю, и белые всполохи молний озаряли парадное, где жалась Надежда, и распахнутую дверь в ее квартиру, в которой был покойник.
Ей было так холодно, что зубы отчетливо стучали, выбивали дробь, и, когда хлопнула дверь парадного, она даже не смогла сдвинуться с места.
Уолш прибежал по лестнице, почему-то с головы до ног мокрый. Он был один, а Надежда была уверена, что он приведет с собой три батальона морских пехотинцев.
— Почему вы здесь? — спросил он.
Она замотала головой — разжать зубы значило снова услышать их отвратительную костяную дробь.
— С вами все в порядке?
Надежда выпростала из кармана руку и показала большой палец — с ней все просто отлично!
С него капало, капли попадали на нее и казались теплыми, так сильно она замерзла!..
Он посмотрел на дверь в ее квартиру, достал из кармана странной формы фонарик, который загорелся так ярко, что Надежда зажмурилась, зажал его в зубах и осмотрел замки.
Кажется, ему не понравилось то, что он увидел, потому что он осмотрел еще раз и подвигал дверь обеими руками туда-сюда.
— Офвавафесь фесь! — сказал он Надежде с фонарем в зубах, и она поняла, что он велит ей оставаться здесь.
Она опять судорожно кивнула, и он пропал в черноте, за дверью."
"Она думала, что он обязательно достанет пистолет, будет приседать и оглядываться, как это делают в кино, но он не приседал и не оглядывался, а просто вошел, и все.
Через несколько секунд он вернулся к Надежде.
Фонарик был у него в руке, и ярким лучом он обшарил стены парадного.
Луч мазнул по масляной краске, кое-где облупившейся, и уткнулся в электрический щиток.
Дэн Уолш снова взял фонарь в зубы, достал из кармана совершенно мокрых штанов перчатку и перчаткой за уголок потянул на себя дверцу щитка. Надежда не видела, что он там обнаружил, но что-то щелкнуло, потом затрещало, и через секунду в ее квартире зажегся свет!
— Вы можете встать?
— Наверное, могу.
