Лифт не работал, и она пошла пешком. В полутемной парадной всполохи молний казались особенно зловещими, и ей хотелось скорее домой, выпить чаю, съесть макарон с сыром — ну и наплевать на калории и на то, что ночь-полночь! — в горячую ванну и спать, спать скорее!.. И спать-то осталось всего ничего, и утром опять на работу, а уж какая там гроза, просто невозможно себе представить!
Сверкало все ярче, и казалось, что тяжелая грозовая туча заглядывает в окна старого питерского дома и в него же метит своими молниями, хочет испепелить!
Надежда открыла дверь, привычно сунула сумку на полку, скинула туфли и щелкнула выключателем.
Свет не зажегся.
Она щелкнула еще и еще раз. Должно быть, авария где-то, вон какая грозища идет! Придется искать свечи.
А если до утра не дадут электричества, как она будет волосы сушить, без фена?! В духовке?!
Вздыхая, она поплелась в комнату и замерла на пороге.
Что-то было не так, какое-то странное чувство, смутное и опасное.
Что-то не так, простучало сердце — и замерло.
В следующую секунду молния озарила комнату пронзительным белым светом, и сердце ударило изо всех сил и от этого сокрушительного удара чуть не разорвалось.
Под потолком висел человек. Голова у него свесилась набок, перетянутая веревкой шея казалась неестественно тонкой. Он был мертв.
* * *Максим Вавилов вылез из машины и потянулся. Приятно было вернуться домой. Он немного волновался — из-за Кати, — и ему очень хотелось ее увидеть.
Можно даже сказать, он целый день мечтал ее увидеть!..
Она стояла на широких ступенях веранды, словно поджидала, когда он приедет с работы, и была в этом мирная прелесть, обещание светлого и прекрасного будущего.
— Добрый вечер, — издалека сказала она тихо и сипло.
— Добрый вечер, — ответил он громко. Специально громко, чтобы она не поняла, как он по ней скучал. — Слушайте, Катя, а вы знаете, что обманывать следствие нехорошо?
— В каком смысле?
— В прямом.
Зачем вы меня обманули?
— Я вас пока не обманывала, Максим.
Он стоял на дорожке, держа одним пальцем закинутый за плечо пиджак, а она на ступенях, сложив на груди руки, как будто отгородившись от него.
Он подошел поближе.
— Точно не обманывали?
Она отрицательно покачала головой.
— Но еще обманете? — вдруг спросил он. — Ведь обманете, да?
— Нет, — сказала она. — Не буду.
То ли это была игра, то ли уже не игра, он перестал понимать.
