Так это потому что заботиться о том, чтобы я не нырнула пингвинчиком в сугробы…
— Да, я очень хочу покататься на сноубайке, — сказала я, надеясь, что он понимает, какой именно смысл я туда вложила. Я разрешила ему обнимать себя во время этого действа…
— Понял, — ответил он. — Первым делом, как приедем на базу. И много раз.
Я снова мягко рассмеялась. Вот плут! И ведь понял мой посыл без слов почти.
— А мясо какое любишь? — спросил Костя.
— Мясо? Да без разницы в принципе, — сказала я. — А что — будет шашлык?
— А как же! И глинтвейн — чтобы греться.
— О-о… Ну все, я уже с куском мяса наперевес бегу к тебе на базу. Когда там ехать, говоришь?
Старков снова засмеялся.
— Куплю мясо сам и замариную. Не переживай. А ехать…Завтра в девять могу заехать за тобой и сразу поедем.
— Хорошо.
— Только имей в виду, что мы там до вечера будет — время пролетит и не заметишь. И не забудь теплее одеться — это зимний отдых на природе.
— Хорошо, учту. А что-нибудь еще мне нужно взять с собой?
— Да.
— Что?
— Возьми пару поцелуев для меня. Они у тебя прямо то, что доктор прописал. Ну, до завтра.
И он повесил трубку, чтобы я не успела даже попытаться возмутиться. Хотя я и не пыталась бы."
"Я опять сидела и улыбалась сама себе, держа в руках телефон.
Я не смущалась больше его словам и намекам на поцелуи — все казалось таким естественным, а думать о плохом мне не хотелось…
29
— Ты чего такая? — спросила мама за ужином.
— Какая? — пожала я плечами.
— Светишься вся, — ответила она, а папа вгляделся в меня внимательнее.
Почему-то мне казалось, что не стоит прямо сейчас делиться своими планами на свидание с родителями. Где-то в глубине был страх, что мой выбор сердца они не оценят. Костя все же очень сильно старше, на девятнадцать лет… И он был моим врачом.
Для меня, в принципе, это уже не так важно… Мне с ним хорошо. А вот насчет того, что мое мнение и мнение родителей совпадет, я вовсе не уверена.
— Нашла варианты нового места работы, — сказала я, накладывая себе добавки.
Впервые за последние недели я чувствовала себя действительно хорошо, счастливой и внезапно жутко голодной…
— Нашла чему радоваться, — буркнул отец. — Я много раз говорил, что не нужно ничего тебе искать. Оставайся в моей клинике.
— Пап… Я уже объясняла тебе причины моего ухода, — посмотрела я на него. — Ты их прекрасно знаешь.
— Да вот еще постоянно что ли свою жизнь строить с оглядкой на прошлое? — спросил он. — Это несерьезно.
