Оно оказалось к ней довольно близко, я даже уловил какой-то сладковатый запах то ли мыла, то ли порошка от рубашки… Не ожидала, что я в таком формате захочу пообщаться? Не знаю как еще до нее достучаться. Дженни тоже замерла позади нас и не вмешивалась.
— Ты понимаешь, что мы тебя можем поставить на учет у психиатра?
— З-зачем? — прошептала она сухими губами.
— А потому что ты не слушаешься врачей и не ешь. Значит, за себя отвечать не можешь. Значит, тебя нужно наблюдать. Но ты понимаешь во что выльется моя заявка постановки на учет в психиатрический диспансер?
Она молчала.
Нервно закусила нижнюю губу.
Понимает, конечно, маленькая. Все понимает. По голубым глазищам видел.
— Ты не сможешь работать юристом. Ты же юрист, да? В папиной клинике.
— Вы…
— Да, я изучил твое личное дело, — не дал я договорить ей. — Так вот юрист на учете у психиатра занимать свою должность не сможет. Поэтому как поступим: ты будешь лечиться и слушать врачей или будем вставать на учет и выправлять твою волю, которая сейчас работает совершенно не в ту сторону, таблетками и постоянным наблюдением психиатра в течение полугода после выписки?
Лада прикрыла глаза, спрятавшись от меня за длинными ресницами.
Она как бы молча говорила мне: ты не понимаешь, что я чувствую, не понимаешь мою боль. Но я понимал. И желал ей добра. Именно поэтому выбора у меня не было и разговаривать пришлось с ней жестко. Пора уже брать себя в руки и жить дальше. Зацикливаться на боли нельзя.
Так и вся жизнь пролетит в сплошных страданиях… Я это знаю очень хорошо. Сам я своему совету не последовал, и не желаю пройти тоже самое девочке.
— Надеюсь, ты выбрала первый вариант, — отстранился я от девушки. — Дженни, несите ужин.
Она поставила на подносе перед Ладой на специальном столике контейнер с кашей и ложку.
— Ну, чего смотришь на меня своими красивыми глазками? — изогнул я одну бровь. — Бери ложку и ешь.
Лада так и продолжала молча смотреть на меня."
"Господи, ну как статуя, ей-богу.
Красивая и неживая статуэтка.
— Ты вообще-то детей еще хочешь? — снова перехватил я взгляд ее голубых глаз.
В них тут же мелькнула боль. Да, знаю, что бью по больному. Но это, как мне кажется, единственное, что сейчас может сработать. Иначе мне в самом деле придется отправить ее на учет. Я не шутил.
— А смогу? — спросила она, выискивая с надеждой в моих глазах ответ.
После всего, что с ней случилось, очень резонный вопрос.
