А позже мы, конечно, расскажем и начнем восстанавливать ее организм. С ней все будет в порядке, я уверен. Организм молодой, выкарабкается.
— А мы со своей стороны назначим ей один препарат… Он поможет ее победить депрессию.
— Да, конечно, — согласился я. — Назначайте, что считаете необходимым. Тут простыми уговорами уже ей не помочь. Она нас не слышит.
— Да, к сожалению, — вздохнул Тони. — Ничего, поднимем на ноги девочку. Такая молоденькая, вся жизнь ведь впереди еще, а она себя хоронит. Глазки такие светлые, ясные… Не пойдет так.
Жаль ее.
— Да, только не будем забывать, Тонни, что мы лечим, а не жалеем, — посмотрел я на него. Как ни странно, история Лады тронула даже циничные сердца врачей моей клиники… Иногда и на старуху бывает проруха.
— Конечно. — Встал он на ноги. — Назначение устно медсестре я уже сделал. Сейчас все оформлю в карту и принесу.
— Хорошо, спасибо, — поблагодарил я его. — Можете быть свободны после анамнеза. Карту завтра утром занесете, уже поздно.
— И я вас благодарю, — ответил он. — Значит, до завтра.
— До завтра.
— А вы будете готовиться к проверке?
— Да, покой нам только снится…
— Понятно… Тогда удачи вам, и выше нос.
— Спасибо."
"Тони ушел, и на какое-то время я остался в одиночестве. Принялся за дела — хоть какую-то часть успеть разгрести до ночи. Немного все же надо лечь поспать тут, на диване, иначе я совсем завтра ни на что не буду способен.
Но мое одиночество продлилось недолго — вернулась Стелла. Она, заправив за ухо прядь каштановых волос прошла к моему столу.
И снова по-хозяйски оперлась бедром о столешницу.
— Ну как у тебя тут дела? — спросил она.
— Нормально, как видишь, — ответил я.
— Уже по макушку в бумажках закопался?
— Ага.
— Я принесла результаты осмотра пациента Воронцовой.
Стелла положила передо мной небольшой листок с цифрами. Я взял его в руки и прочел написанное.
— Что-то мне не нравятся эти показатели, — нахмурился я. — Особенно температура.
— После операции вполне нормальные данные.
— Нет, высоковата, да и сбивается очевидно плохо. Когда я был утром, она тоже температурила. Пульс тоже не самый лучший…
— Ну утром не была выше температура?
— Утром нет, такая же, как сейчас.
— Тогда не вижу повода волноваться.
У меня же в душе словно какой-то маячок тревожный бился. Нет, я пожалуй, присмотрю получше за этой девочкой. Что-то тут не так. К вечеру ей должно было стать лучше, ведь мы колем ей антибиотик.
