А главное, искреннее. — Мне надо работать, милая.
— А когда ты вернешься домой?
— Вечером, как обычно… Ты будешь уже спать.
— Ну, как всегда… — расстроился ребенок. Я почти слышал, как она надула свои губки. Такие же, как и у ее мамы.
— А что поделать? — задал я риторический вопрос. — Всем взрослым надо работать. А я врач, мне надо спасать людей. Они болеют каждый день. Ты же хочешь, чтобы другие малыши поправились?
— Конечно, хочу! Болеть — плохо.
— Вот видишь какая ты умница, — сказал я. — Все понимаешь. Нельзя думать только о себе.
Надо помогать другим. Выходной у меня будет завтра.
— И ты не пойдешь на работу?
— Нет, не пойду, — ответил я и решил, что в этот день действительно никуда не пойду. В последнее время в самом деле утонул в работе, а ребенку внимания почти не уделяю. Так не пойдет дело. Надо восстанавливать репутацию в глазах дочери. — Мы проведем весь день вместе. Хочешь?
— Да! Хочу, пап!
— А куда пойдем?
— Не знаю! Придумаем. Главное, с тобой, а куда — неважно.
Я рассмеялся. И то правда! Какая разница куда идти, если вместе весело везде? Устами ребенка глаголет истина.
— Тогда решим завтра, — сказал я ей. — Эленок, я все-таки работать. Не скучай, я привезу тебе пиццу.
— Договорились! — тут же купилась на вкусную пиццу она. — Тогда пока!
5
Я отложил телефон и снова вернулся к карте Воронцовой. Вроде бы все и так уже изучил о ее состоянии, но словно хотел убедиться, что ничего не пропустил.
Потом отложил карту и устало потер переносицу.
Как же ей обо всем этом сказать? Девчонка еще половины проблем со своим здоровьем не знает.
Решил налить себе кофе. Случайно рассыпал сахар…
— Черт еще…
— Давай уберу, — услышал я позади женский голос, а потом ощутил, как меня обняли за плечи.
— А, это ты, — обернулся я.
— А кто еще тебя обнимает? — изогнула одну бровь Стелла, врач-терапевт.
— Никто, — пожал я плечами и мягко убрал ее руки. — Надо все-таки убраться здесь…
Я нашел щетку и аккуратно смел все сам. Затем вернулся к кофе.
— Будешь?
— Не-а, — покачала она головой, улыбаясь своими полными губами.
— Я заварную бурду не пью, ты же знаешь.
— Как хочешь, — снова пожал я плечами и налил в чашку кипятка.
— Как ты пьешь эту гадость, Старков? — спросила она, с презрением глядя на чашку, которую я понес к столу обратно.
— Ртом.
— Понятно, что не пяткой, — фыркнула она.
— Тебе положено знать по роду профессии, как люди кофе пьют.
— Ой, дурак… — еще громче фыркнула Стелла и закатила глаза. — Я же не об этом. Вкус.
