Они дрожащими голосами рассказывали о жутком Белом Великане, убивающем одним лишь взглядом. Кровожадный монстр в обличье белого воина, не дотрагиваясь, убил нескольких из них, после чего заставил руки Хэу перестать повиноваться хозяину. Хэу схватил нож и убил сам себя против своей воли! Воины молили великого Синзяо сразить чудовище, но тот сослался на клятву не покидать долину Оюнсу, данную Великому Небесному Дракону, и велел всем воинам своего племени объединиться для битвы с монстром.
Воины собрались все вместе и отправились уничтожить Белого Великана, но оказалось, что кровожадный монстр сам искал с ними встречи.
Он поджидал воинов у самого выхода из долины и напал на них сразу же! Несколько бойцов племени Синзяо лишились жизни мгновенно, остальные бежали обратно. Белый Великан едва не вторгся в долину, и лишь внезапно начавшийся буран преградил ему путь. Уцелевшие воины возроптали и с гневными криками окружили чум вождя, требуя от того немедленно изрубить на куски черного колдуна из белого народа.
Но Синзяо не вышел на их зов, и тогда разъяренные воины ворвались в его жилище. К их ужасу, там оказалось пусто, холодно и пыльно, словно ни вождя, ни его наложниц в чуме не было едва ли не четверть луны. Поиски в лесу не дали результата, а с наступлением темноты стойбище захлестнул ужас.
Истерзанный мертвец Лицуро, чьё тело давно было брошено на одной из террас Багровой горы, спустился в долину и принялся умерщвлять людей с великой жестокостью, и трупы принесенных в жертву пленников помогали ему в этом! Мертвецы возникали из ниоткуда, и никакое оружие не было в силах сразить их.
Обитатели стойбища пытались укрываться в чумах, прятались в хибарах для пленников, бежали в лес, но издевательски хохочущий Лицуро, испещренный кишащими трупным червем рваными ранами, настигал их везде. Леденящие душу истошные крики и надрывный хрип бьющихся в агонии людей раздавались то с одной, то с другой стороны долины, заставляя души и сердца тех, кто ещё жив, леденеть от ужаса.
Кровожадный дух убивал поодиночке и приносил смерть медленно, всякий раз наслаждаясь мучениями жертвы, и наутро на залитых кровью багровых уступах пирамиды появлялись новые распятия.
Обезумевшие от ужаса люди пытались бежать из долины, но всякий раз, едва они устремлялись к тропе, начиналась жестокая метель, и поглотивший всё вокруг снежный водоворот затмевал солнце и сбивал беглецов с ног.
