А если решит атаковать, я собью её стрелой и насажу на копьё! Ваш старик говорил, что вся долина Оюнсу наполнена печалью, словно налитая до краёв чаша, но я не чувствую никакой скорби! Наоборот, Великий Дракон придает мне сил для битвы со злыми духами! Не бойтесь, воины, никто не сможет сразить Желтого Дракона Синзяо, ни человек, ни птица, ни древнее зло! Идемте же, мне не терпится поскорее вступить в схватку!
Он устремился к жилищу, но его перепуганные храбрецы вновь запричитали, тыча пальцами за угол лачуги, откуда торчала часть какой-то нехитрой конструкции из перекрещенных жердей.
– Там, за жилищем, в землю вкопаны перекрещенные жерди! – не унимался Хэу. – Я вижу мертвые тела, привязанные к ним! Это трупы убитых влюбленных, о которых говорил старик!"
"– Ничего удивительного! – Синзяо постарался скрыть медленно охватывающее его раздражение. – Вождь племени Винпань и его воины настигли их в этой долине и предали мучительной смерти! Ради этого они сюда и приходили! Что такого пугающего доблестных воинов, умудренных опытом множества битв, может быть в двух привязанных к деревяшкам трупах?! За мной! Я покажу вам, что это всего лишь заледеневшие тела, до которых ещё не добрались пожиратели падали!
Он решительно двинулся к установленным за лачугой распятиям, мысленно посмеиваясь над Хэу.
Всё-таки шаманы хорошо устроились, человеческий страх перед потусторонним весьма велик. Пожалуй, при помощи бубна толпой можно манипулировать не хуже, чем при помощи копья! А в подобных ситуациях, пожалуй, даже лучше! Да, вождь-шаман – это правильное решение, очень правильное! Синзяо обогнул угол жилища и остановился между распятий.
Разумеется, это были те самые влюбленные. Труп Чиуки он узнал сразу, несмотря на вспоротый живот и выпотрошенные внутренности, улыбающееся лицо первой красавицы, покрытое следами от побоев, вождь вспомнил с первого взгляда. Странно, что в последний миг своей жизни, закончившейся в столь жутких мучениях, она улыбалась. Наверное, её разум не выдержал страданий и помутнел прежде, чем жизнь покинула тело Чиуки.
Распятого точно напротив неё мужчину Синзяо не знал, но можно было не сомневаться, что это и есть тот самый охотник, который убил Хэсуду. Обилие ран на его теле и застывшая на лице гримаса боли только подтверждала это предположение – вождь племени Винпань наверняка был в неописуемой ярости, когда добрался-таки до убийцы своего сына.
– Ну? – Синзяо обернулся к своим воинам.
