Пришлые женихи негодовали, громко заявляя, что и Чиука, и её семья, и всё племя Винпань заклеймили себя позором, предпочтя именитых и авторитетных людей какому-то оборванцу, чьего имени никто даже не слышал. Между женихами и людьми вождя разгорелся обмен гневными упреками и начали вспыхивать ссоры. Мать и сестры Чиуки подбежали к ней, пытаясь оттолкнуть от дочери Лицуро, и наперебой требовали её отказаться от охотника, тяня её за собой за рукава одежд.
Но отменить решение красавицы оказалось не так просто.
Чиука отбивалась от родственников, прижимаясь к Лицуро, пытающемуся закрыть её собой сразу от всех. А сгрудившаяся вокруг толпа на все лады вопила, что решение было принято по воле Великого Дракона, и потому брак заключен и священен, и отменить его нельзя, ибо ярость верховного божества погубит всё племя. Родственников Чиуки быстро оттеснили прочь под громкие крики поздравлений новым супругам, и было нетрудно заметить, что множество простых людей воодушевлены поступком Чиуки. Собравшиеся на празднество люди быстро раскололись на два лагеря, и атмосфера стала стремительно накаляться.
Вождь племени громким окриком велел своим приближенным прекратить ругань с гостями и решительно направился к бьющемуся в ритуальном танце шаману. Он что-то кричал зашедшемуся в экстазе служителю Великого Дракона, но понять, слышит ли тот вождя, было невозможно. Шаман стремительно дергался и бешено извивался, колотя в бубен с немыслимой скоростью, и, казалось, не реагировал ни на что.
Раздосадованный вождь оставил попытки докричаться до него и сделал шаг назад, как вдруг шаманский бубен зазвучал особенно громко, заходясь в ураганном ритме, и внезапно умолк, сопровождая шамана, камнем рухнувшего ниц. Людское море мгновенно стихло, и над стойбищем воцарилась тишина. Сотни глаз не сводили взглядов с шамана, внимающего воле Великого Дракона, и Лицуро почувствовал, как Чиука изо всех сил сжимает его ладонь…
Шаман лежал долго. Он не шевелился и, казалось, не дышал, но никто не посмел потревожить слугу верховного божества даже малейшим движением.
Наконец шаман открыл глаза и устало поднялся на ноги. Он обвел всех пристальным взглядом, остановился на Лицуро с Чиукой и воздел над собой бубен. Одинокий гулкий удар заставил сердце Лицуро сжаться, и он понял, что сейчас будет решаться их с Чиукой судьба. И ничего хорошего их не ждёт, чья бы воля ни прозвучала из уст шамана: вождя, женихов или самого Великого Дракона.
