Гости торжества и семьи племени, разбившись на группы, возносили хвалу Великому Дракону, изображая в танце свою жизнь в быту, на охоте и в сражении, и бросали в вознесшееся высоко в небо пламя жертвоприношения.
Одиночке Лицуро не было места в лоне других семей, и он издали тихо наблюдал за грациозно изгибающейся в танце Чиукой. Стоя в толпе стариков и малых детей, не принимающих участия в ритуале, охотник видел многие десятки взглядов, направленных на танцующую красавицу, и грустил всё сильнее. Но, что бы ни произошло, сегодня он исполнит свою дерзкую мечту, и заколка юной ворожеи Белых Великанов, горячим угольком пылающая у самого сердца, придавала ему решимости.
Наконец время танцев истекло, и шаман объявил о начале пиршества. Каждый достал свою пищу и опустился на ритуальные шкуры, принимаясь за еду. Время от времени то один, то другой пирующий выкрикивал хвалу Великому Дракону, и остальные многоголосым воплем подхватывали его почин. Лицуро сидел на самом краю собрания празднующих и разглядывал людское море.
Хэсуда и ещё не меньше трех десятков воинов, в основном пришлых, не притронулись к пище. Значит, они собираются принять участие в поединках во славу верховного дракона и не желают обременять себя переполненным желудком.
Заметил это и шаман. Едва вождь и собравшиеся вокруг него именитые гости закончили трапезу, он вознес над головой бубен и вновь закружился вокруг бушующего костра в танце. Упав ниц, на этот раз он лежал недолго и торжественно возвестил, что Великий Дракон желает увидеть мужскую доблесть детей своего народа.
При этих словах толпа разразилась воодушевленными воплями и потеснилась, освобождая место для поединков. Тридцать три воина из разных племен вышли на зов шамана, и он провозгласил начало схваток. Бои длились долго, и с каждой минутой Лицуро мрачнел всё сильнее. Победить Хэсуду не мог никто. Каким бы сильным и ловким ни выглядел очередной претендент, доблестно побеждавший своих противников, едва он вступал в схватку с Хэсудой, быстро становилось ясно, что сына вождя ему не одолеть.
Поединки закончились, когда солнце уже спустилась к верхушкам деревьев, и самым сильным и умелым среди воинов вновь стал Хэсуда. Лицуро совсем поник. Теперь сын вождя в глазах всех племен первый претендент на Чиуку…"
"Пока шаман в очередной раз кружил в танце, вымаливая у Великого Дракона милость сменить когда-нибудь зиму на лето, а также богатую добычу и отсутствие болезней, Лицуро не сводил глаз с прекрасной красавицы.
