– Такую заколку, как та, что скрепляет прекрасные волосы вашей красавицы дочери, – он вежливо указал на голову девушки. – Чтобы волшебный металл берег её от болезней, ведь об этом я молю добрых духов и Великого Дракона каждую зарю! Чтобы клинок заколки своей остротой напоминал Чиуке остроту моей любви! И чтобы сам подарок был всегда рядом с её восхитительным лицом, как всегда будет находиться рядом с ней моя душа. Но на торжище нет таких изделий, зато полно заколок из кости, рога и древа, но это совсем не то!
– Железо Хорса[2] суть священный металл нашего народа, и обережные поделки из него абы кому не даются, – неторопливо ответил торговец.
– Потому и не возим мы их на торжище. Не найдешь ты тут такого, даже если всё трижды осмотришь.
– Папа! – юная девушка обернулась к седовласому гиганту и тихо заговорила с ним на языке Белых Великанов, при этом её руки едва заметными движениями рисовали в воздухе нечто замысловатое и загадочное, не то гору, не то пирамиду, не то какой-то волшебный знак.
Понять, о чем идет речь, Лицуро не мог, лишь небесные глаза торговца, не отрываясь ни на миг, смотрели столь пристально, будто великан сейчас разглядывает его душу.
Охотнику вновь стало не по себе, и вновь это чувство быстро улетучилось, будто изгнанное дуновением загадочного ветра. Наконец их непонятный разговор закончился, и торговец едва заметно кивнул. Его дочь подошла к горящему неподалеку костру и вынула из волос заколку. Тяжёлые кольца косы рухнули вниз, распрямляясь до самых бедер юной девушки, и она осторожно забросила косу за спину.
Приблизившись к огню едва ли не вплотную, девушка круговыми движениями четырежды пронесла заколку над пламенем и вернулась к отцовскому прилавку.
– Возьми, – она протянула её Лицуро. – И будь с ней осторожен, охотник. Эту вещь сотворил искусный мастер, а после заворожил великий и могучий шаман. В руках людей недобрых, с душою черною, она будет лишь заколкой, металлом темнеющей всё сильнее с каждой луной. У людей же душою чистых быть ей суждено оружьем грозным против зла всякого, хвори и немощи.
– Вы… – Лицуро задохнулся от изумления. – Отдаете это мне? Правда? Простому охотнику? Редкостное сокровище из священного металла?
– Ну, женская заколка сама по себе не такое уж редкостное сокровище, – улыбнулся седовласый Белый Великан. – Сила этой вещицы зависит от человека, ею владеющего. Она всегда будет искать достойную владелицу, и ныне, и спустя тысячи зим. Сейчас же она твоя, ибо сердцем ты чист, хоть родом и не вышел.
