Кто-то из девчонок панически взвизгнул, и Габазов бросился к открывшемуся входу, включая фонарь.
– Ну, давай! – в истеричной злобе заорал он, замахиваясь мечом и рассекая лучом фонаря темноту. – Заходи! Иди сюда, ишак долбаный, я тебе снесу башку на фиг!
Луч света метался из стороны в сторону, выхватывая из мрака широкий дверной проем, но в дверях было пусто, словно маньяк не торопился заходить внутрь и ждал, пока кто-нибудь выйдет сам. Марина расширившимися от захлестывающего сознание ужаса глазами смотрела в коридор, ожидая появления безжалостного убийцы, как вдруг поняла, что прямо посреди ресторана, за спиной у Гарика, кто-то есть.
Некто стоял и смотрел Габазову в спину, не дыша и не шевелясь, но этот взгляд, мертвенный, липкий и холодный, она ощутила всем телом, будто снова оказалась в заполненной горячей терпкой кровью душевой кабине. В следующую секунду Гарик замер, прекращая размахивать фонарем, и Марина поняла, что он тоже почувствовал присутствие убийцы у себя за спиной.
– Убью!!! – взвыл Габазов, рывком разворачиваясь назад, и ткнул фонарем в невидимого врага.
Луч света ярко вспыхнул, освещая центр ресторана, и Гарик задохнулся на полуслове. Перед ним, плотной группой, стояли обезображенные трупы Агаева, Сенкевича и Гайшаловой. Окровавленные мертвецы смотрели на него остекленевшими глазами, неуклюже прижимая к вспоротым животам вывалившиеся внутренности, и медленно переставляли непослушные ноги, стремясь подойти ближе. Агаев протянул к нему кишащую трупными червями руку и сипло забулькал, не шевеля губами:"
"– Гарик… – В свете фонаря было отчетливо видно, как из перерезанного горла вместе с речью вырываются брызги крови, бьющие в лицо Габазову.
– Иди… сюда… Давай… дунем…
Габазов дико заорал и с размаху ударил мертвеца мечом. Искривленный клинок вонзился в труп и застрял в разлагающейся плоти. Гарик судорожно рвал на себя рукоять, пытаясь освободить меч, но это ему не удавалось. Он схватился за рукоять рукой, удерживающей фонарик, и рванул меч изо всех сил.
Рукоять выскользнула у него из рук, Габазов не удержался и отлетел назад, падая на пол, и выронил фонарь. В этот момент труп Сенкевича обернулся и, глядя в ставшую вдруг прозрачной темноту пустыми глазницами, прохрипел:
– Леди… пора повторить… нашу… пати втроем… – Мертвец вытянул руки, роняя внутренности, и, путаясь в кишках, побрел к столу, под которым прятались Абрамова с Вознесенской.
Марина, остолбенев от ужаса, посмотрела на подруг.
