— Готов открыть тайну за стольник! Поторопитесь, она уже так волнуется, так волнуется!
К моему удивлению, Пашка тут же лезет в карман и готовится отправиться за маленьким проводником.
— Вот тебе тысяча, — опережаю приятеля и вручаю банкноту мальчишке, — пойди, успокой новобрачную и займи ее еще хотя бы минут на пятнадцать.
Издав ликующий визг, мальчишка срывается с места и несется выполнять поручение, а я подвигаю бокал к другу, которому выбил маленькую передышку перед неустанным надзором.
— Желаю тебе… — когда он берет в руки бокал, поднимаю свой, потом ловлю восторженный взгляд и все-таки выдаю: — И как тебя угораздило?
Бокалы пустеют, вновь обновляются.
Оба похрустываем кислющими лимонами, я — от тоски, а Пашка такой довольный и голодный, что вряд ли чувствует вкус и понимает, что ест. Тихо сидим, но неплохо, почти как в прежние времена. Если только унять этот шум за спиной, крики гостей, которые вновь хотят лицезреть, как другие целуются, и топот тех, кто на танцполе пытается освободить в желудке место для новых блюд, принесенных официантами.
— Н-да… — выдаю я глубокомысленно.
А Пашка облокачивается на барную стойку, расплывается в улыбке и неожиданно принимается декламировать:
— В часы, когда бывает
Так тяжко на груди,
И сердце изнывает
И тьма лишь впереди;
Без сил и без движенья,
Мы так удручены,
Что даже утешенья
Друзей нам не смешны…
Выждав пару секунд, он салютует мне бокалом, выпивает залпом коньяк и просвещает:
— Федор Тютчев. Люся от него без ума. Немного меньше, чем от меня, но все же… — Пашка качает головой и прочувственно добавляет.
— Спасибо, друг, сам того не зная, ты давным-давно сделал мне лучший подарок! Моя мать, как увидела тогда эту книгу (не успел ее выбросить), сказала, что это отличная тренировка для вкуса и памяти, и заставила много чего заучить. Кто бы подумал, что действительно пригодится? Так удачно совпало!
С сочувствием смотрю на приятеля, настолько утомленного сегодняшним днем, что он опьянел от пары глотков коньяка.
— И ведь пригодилось! — повторяет он радостно.
— Я ведь поначалу Люсю этим и взял, это уже потом она оценила другие мои таланты! Столько лет прошло… Двадцать? Двадцать один? Не припомнишь?
И я действительно что-то такое припоминаю.
Мне было лет десять, когда на свой день рождения меня пригласил приятель, с которым мы вместе ходили на секцию бокса. Приглашение было неожиданным, до этого мы не особо общались, приятель был старше на целых пять лет, и я понятия не имел, что ему подарить.
