Оставляю девушку на кухне, быстро переодеваюсь и прихожу к ней.
На ужин у нас разогретая еда из мексиканского ресторана и задумчивые взгляды Насти, которые я ловлю на себе время от времени. Она вежливо интересуется, как у меня прошел день. Я по привычке отмахиваюсь фразой «отлично». И она удовлетворенно кивает. О важном поговорили, галочка.
Пробует несколько тем, на одной нейтральной мы останавливаемся. Я комментирую неохотно, так как мне скучно слушать о тусовочной жизни, участвовать в которой нет ни времени, ни желания.
И Настя говорит за двоих, делая вид, что все в порядке, что так все вокруг и общаются.
Когда тема себя исчерпывает, я бросаю пробный шар со своей стороны. Настя легко его ловит, но вскоре начинает тихо зевать, стараясь, чтобы я не увидел и не подумал, что вогнал ее в скуку.
Пробуем еще пару тем.
Просто пробуем — не за что зацепиться.
Мы не привыкли так много общаться друг с другом. И знаем друг друга слишком поверхностно.
А еще Настя боится разочаровать меня. И понятия не имеет, что вместо ее согласных кивков, я бы куда больше порадовался, если бы она перестала смотреть на меня чуть виновато, а вздернула подбородок и открыто сказала: «Что за чушь ты несешь? Не видишь, я и так хочу спать! Ты что, хочешь ускорить процесс?».
Время неспешно переваливает за полночь.
Настя пьет мятный чай, а я вгрызаюсь в энчиладу с соусом чили и какао, кручу на языке обжигающий вкус и неожиданно понимаю, что перец…
Мне не хватает острого, красного перца.
И речь не о блюде.
Глава 18
Лев
Остаток ночи тянется так, как будто время и вовсе остановилось.
Изначально я планирую лечь на диване, но Настя просит, чтобы я остался, уверяя, что вдвоем нам будет удобно. И поначалу действительно все нормально — кровать довольно большая.
Но с каждой минутой я чувствую, что девушка медленно придвигается ближе и ближе, а после недвусмысленно опускает руку вниз, скользя по моему телу ловкими пальчиками.
— Спи, — перехватываю ее ладонь.
— Лева, я осторожно, — мурлычет она, — я просто хочу, чтобы ты расслабился.
И я лягу так, что мне будет не больно. Я даже шевелиться не буду.
От картины, которую рисует воображение, становится мерзко. Но Настя, думая, что уговорила меня, предпринимает очередную попытку.
— Спи, — повторяю ей.
И не обращая внимания на обиженное сопение, ухожу в гостиную на диван. Неудобный, непривычный диван — наверное, потому и сна ни в одном глазу.
Остаток ночи тщетно пытаюсь вспомнить, кто уговорил меня выбрать этого монстра.
