Только сейчас понимаю, что здесь действительно жарко — мама Льва Николаевича была очень права.
— Успеется, — отмахивается генеральный, присаживаясь за стол, и берет в руки чашку с чаем из трав. — Орех посадили только в прошлом году, так что лет шесть-десять у нас впереди еще есть.
Я неожиданно давлюсь пенкой.
У нас…
Лет шесть-десять…
Глава 59
Лев
О том, что женщинам свойственна частая смена настроения, в курсе каждый мужчина. Но я никогда не видел, чтобы разгон от веселья к панике составлял всего пару секунд.
Впрочем, никогда не видел и того, чтобы откат к обратной точке отсчета занимал еще меньше.
Мои слова производят на Аллу сильное впечатление, и ее явно пугают не сроки, когда созреют плоды. Глаза становятся просто бездонными, на щеках проступает румянец, с ноги тихо падает тапочек.
Я уже представляю примерную скорость, с которой девушка несется из моей квартиры, подсчитываю количество шагов, за которые я ее догоняю. Мысленно плюю на слухи, которые поползут от соседей, что станут свидетелями нашей пробежки.
Быстро прокручиваю, как я буду ее успокаивать — у порога, едва за нами захлопнется дверь…
— Согласна, времени предостаточно, — взяв эмоции под контроль, улыбается Алла, — за эти несколько лет вся ваша семья может успеть сплести по паре корзинок для хранения урожая.
Любуюсь улыбкой на губах, которые с удовольствием открывались, чтобы впустить мой язык.
И понятливо усмехаюсь в ответ.
Лепет про корзинки забавен, не могу представить никого из своей семьи, кто бы так бездарно тратил свободное время.
Да и она, познакомившись с моей матерью, вряд ли может предположить, что та начнет заниматься таким рукоделием. Нет, если бы все младенцы носили лапти ручной работы — вполне.
В словах Аллы звучит четкое разграничение — моя семья и она. Нежирный такой намек, что она в этот круг не входит и не планирует.
Но моя неслучайная оговорка показала то, что я уже знал до этого, а сейчас лишний раз убедился — равнодушия нет.
Опасается — да. По привычке держит дистанцию, хотя, с учетом, как мы ее перешли, это весьма нелегкое дело.
Пытается сделать вид, что ничего не было, и мы оба смирились. А смотрит так, что я чудом сдерживаюсь от того, чтобы не схватить ее за руку и не усадить к себе на колени. Чтобы снова ерзала, чтобы снова стонала мне в губы, чтобы извивалась в моих руках и умоляла меня жадным дыханием на этот раз зайти дальше.
Когда управляет страсть, трудно вслепую найти тормоза, но от заноса меня, как ни странно, удерживают орехи.
