Интересно, кто это? Бывшая пассия или одна из новых кандидаток на сердце генерального нашей компании? Или же… а если он меня провел, и на самом деле у него все стабильно, и…
Нет, в последнее я не верю. Просто не верю.
Может, это его домработница?
Звук шагов едва различимый, как будто вошедший желает остаться незамеченным. Далее слышится лязг связки ключей, аккуратно положенной у зеркала. Шаги удаляются, и я уже думаю, что обойдется без встречи и опознания, но…
— Кофе? — слышу удивленное бормотание.
А потом шаги стремительно приближаются к кухне, и в проеме двери появляется мама Льва Николаевича.
Странно, что в такой пикантный момент я думаю только о том, что она очень красивая женщина. Элегантное вязаное черное платье, подчеркивающее фигуру, модные туфли, черный клатч с серебристыми длинными оборками-нитями. Может быть, потому, что она не давит взглядом.
Она вообще смотрит не на меня, а исключительно на чашку в моих руках. Причем, смотрит так, будто увидела чудо, на которое уже не надеялась. Поэтому у меня невольно вырывается предложение:
— Хотите кофе?
И женщина отмирает.
Проходится по мне пристальным взглядом, потом очень знакомо прищуривается, потирает губу и кивает.
— Хотеть-то хочу, — признается она, осматриваясь на кухне. — Но я хочу с перцем чили, а сделать это в кофемашине нереально.
При этом у нее такой несчастный вид, что хочется мгновенно помочь. И даже зная, что, возможно, превышаю полномочия гостьи, я все равно иду на этот маленький шаг. Достаю турку, которая, судя по виду, давно стояла, но не была в обиходе, еще раз изучаю содержимое холодильника, просматриваю наличие специй и озвучиваю свои варианты:
— Кофе с перцем чили очень реален.
Но если хотите попробовать другой вкус, из близких, возможно, вам понравится мокко по-мексикански.
— Мокко по-мексикански? — задумчиво повторяет мама моего руководства.
— Он тоже с перцем, только туда еще входят мускатный орех, молоко, какао и корица. Ну и сахар, если хотите. Получается очень интересный, насыщенный вкус.
— Сахар, — снова повторяет за мной женщина.
— Можно и без него, — обнадеживаю ее.
— Нет, — улыбается мама Льва Николаевича, устраиваясь на стуле и пристроив свой клатч. — Сделайте, пожалуйста, так, как вы описали.
Заговорщически улыбнувшись еще одному кофеману, из солидарности оставляю свой капучино в покое. Начинаю заниматься приготовлением напитка — это недолго, все есть, в том числе, настроение, так что проблем никаких.
— А где Лев? — интересуется женщина.
