Отец и мать обсасывали подробности поединка, а Луизе стало безумно стыдно, что она не предложила маршалу хотя бы вина, но он пришел так неожиданно и держался так отстраненно… Почему он взял Герарда? Почему?!
– Мама!
Святая Октавия! Герард! Вернулся!
– Ты что-то забыл?
– Нет, – в руках у сына что-то белело. – Монсеньор… Он просил передать тебе письмо… Ты едешь со мной.
– В Ургот? – Луиза оторопело уставилась на сына. – Зачем?!
– К монсеньору! Он все написал, на же!
«Сударыня, – записка явно была набросана второпях, но почерк у герцога был разборчивым, – я вынужден просить Вас об одной услуге.
К сожалению, я не могу довериться бумаге, но заверяю Вас, что не предложу Вам ничего бесчестного. Буду чрезвычайно обязан, если Вы вместе с Вашим сыном немедленно отправитесь в мой особняк.
Искренне Ваш герцог Алва».
«Искренне Ваш», как вежливо… Есть ли счастливица, письма к которой он подписывает «твой Рокэ»? Даже если и есть, Луиза Арамона не желает знать об этой дряни!
– Что это значит, Герард? Мы должны идти прямо сейчас?
– Да.
– Подожди, я оденусь!
Легко сказать! В ее возрасте и с такой внешностью нужно часа три, чтобы лошади не шарахались, но столько времени у нее нет! Что ж, раз не можем поразить Алву красотой, поразим скоростью. Он – солдат, должен оценить.
Луиза торопливо натянула темно-синее платье и набросила плащ с капюшоном. Подвести брови? Нет, если ты не можешь стать хотя бы хорошенькой, оставайся такой, как ты есть. Всяко лучше, чем выглядеть размалеванной обезьяной.
– Мама, ты так быстро!
– Уже поздно, а герцог просил поторопиться.
Ты действительно не знаешь, в чем дело?
– Нет. Я сидел в библиотеке, меня позвали к монсеньору, он дал мне письмо и послал за тобой. Карета внизу.
Карета! Герцог Алва прислал карету за Луизой Арамоной! Прямо сказка о беззубой белке, которой подарили мешок орехов.
4 Монсеньор был весел, по крайней мере, он улыбался. Перед ней опять был другой человек – не тот, что сидел за их столом в ночь погрома, не тот, что приходил за Герардом, и уж тем более не тот, кого она встретила в молодости, встретила и не забывала всю жизнь.
Герцог был роскошно одет, беспечен и галантен. Если бы Луиза не знала, что он скоро уходит на войну, то никогда бы не подумала. Впрочем, про Первого маршала говорили, что война для него то же, что для пьяницы – вино, а для юбочника – очередная красотка."
"– Благодарю вас, что вы откликнулись на мою просьбу, – Рокэ Алва галантно поднес руку Луизы к губам, и у той потемнело в глазах.
