Неужели могилы по ночам оживают и бронзовое пламя становится настоящим? Хотя какое оно к Леворукому пламя? Светится, как гнилушка в лесу, ни дыма тебе, ни жара! Зато камни горячие, словно в полдень на солнце. Матильда даже сквозь плотную материю ощущала тепло каменной фигуры, живое тепло!
Кто же все-таки сошел с ума, она или олларианец? А может, ей все снится? Как же звали этого Эсперадора?
– Руций… Руций из ордена Славы.
Кто заговорил с ней? Олларианец? Или никто, и она просто вспомнила. Руций жил давно, очень давно, в Талиге еще правили Раканы.
Больше Матильда не знала о покойном ничего, история эсператизма ее никогда не прельщала. Видимо, зря. Адриан тоже был из ордена Славы, почему они, если на то пошло́, не остались на его могиле? Почему ее притащили сюда и куда делся провожатый?! Надо посмотреть, может, он еще здесь.
Тяжелое объятие помешало вдовствующей принцессе осуществить ее намерение. Каменные лапы держали ласково, но твердо.
– На рассвете огонь погаснет, и ты уйдешь… Тебе ничего не грозит…
В этом она, как ни странно, не сомневалась.
Рядом с каменным зверем было спокойно. Наверное, так бывает рядом с настоящими мужчинами, способными защитить свою женщину. Рядом с таким можно стать слабой, глупой и трусливой, Матильде такого счастья не досталось.
Вдовствующей принцессе захотелось увидеть морду обнимавшего ее зверя, она ухитрилась извернуться и столкнулась взглядом с высоким бледным рыцарем, отчаянно похожим на Иноходца Эпинэ, каким тот будет через двадцать лет.
Если, конечно, доживет…
Глава 6
Оллария
«Le Chevalier des Épées» & «Le Sept des Épées[55]»
1В черном мундире с белой оторочкой и с сине-черной перевязью порученца Рокэ Алвы Герард казался старше и выше. Новая одежда шла сыну необыкновенно, а его сияющие глаза вызывали у Луизы смесь умиления и страха. Луиза хорошо знала своего старшего – Герард долго переживал любую неудачу и больше всего боялся подвести других, и вот теперь он оказался при Первом маршале Талига!"
"Вдова капитана Лаик не обольщалась – ее сын был хорошим мальчиком, но звезд с неба не хватал, а вещи, которые настоящие аристократы постигают в колыбели, для него были темным лесом.
Если Алва будет недоволен, Герард может сломаться. Когда нет радости, это не страшно, страшно, когда радости ломают крылья…
– Мама, – Герард тронул ее за руку, – да не волнуйся ты, все будет хорошо. Мы вернемся через год, а может, и раньше.
