Единственное, о чем жалел Иноходец, это о том, что природа напрочь лишила его слуха, а ему так хотелось петь.
С трудом сдерживаясь, чтобы не заорать во всю глотку кагетскую песенку об улыбающейся солнцу фиалке, Робер Эпинэ вышел на площадь Единорога, откуда до дома Матильды было рукой подать. Расставаться с летним солнцем и синим небом не хотелось, но Эпинэ вспомнил о голодающем Клементе и ускорил шаг, однако первым Робера встретил не Его Крысейшество, а сюзерен.
– Наконец-то! – На лице Альдо читалось неописуемое облегчение.
– Где тебя всю ночь носило?
– Разумеется, с дамами. – Что с ним такое? Нашел приглашение магнуса, не иначе. Неужели он эту дрянь бросил на виду?
– Нашел время, – сюзерен не принял предложенного тона, – тут такое творится! Думал, с ума сойду, пока тебя дожидался. Сам понимаешь, к Матильде с этим не сунешься…
– Да что случилось-то? – Альдо и раньше умудрялся рассказывать все, кроме самого главного, видимо полагая, что маршал должен читать мысли своего короля.
– Идем, – принц потянул друга за рукав, – короче, вляпались мы по самую шею. Что делать – ума не приложу. Понимаешь, она сама так решила…
Итак, у нас неприятности по женской части. Неужели чернокудрая вдовица оказалась не столь разумной и готова осчастливить мир новым Раканом?
– Все дети рождены по воле и с ведома даровавших жизнь, важны лишь кровь и первородство, – пробормотал Иноходец, вызвав у Альдо изрядную оторопь.
– Ты пил? – с надеждой спросил принц.
– И пил тоже, – Робер стукнул друга по плечу, – не обращай внимания. Опять с женщинами намудрил?"
"– Говорю тебе, она сама, – огрызнулся сюзерен, – к твоему сведению, я ее пальцем не тронул, хотя она и рада бы. Целовал, было дело, и все, да я рассказывал… А теперь у нее одни умерли, другие свихнулись, а третьи куда-то провалились.
– Нет, – потряс головой Робер, – это не я пил, а ты. О ком речь-то?
– Да о гоганни этой, о Мэллит! Прибежала сюда, к нам, хорошо, хватило ума меня на улице ждать.
Матильде, конечно, цены нет, но гоганни она не вынесет, и потом пришлось бы признаться, что мы с рыжими знаемся…
Альдо нес еще что-то, но Робер не слышал. Мэллит здесь?!
– О Матильде потом, – Иноходец так сжал плечо сюзерена, что Альдо поморщился, – что с Мэллит?
– У нас она хочет остаться, – выпалил Альдо, – понял? Да за нее с нас пять шкур сдерут – Енниоль с «истинниками» по две и одну – Матильда.
– Где она?
– В «Стриже».
