Тем не менее оно гордо возвышалось посреди роскошного фельпского ковра. Рядом с креслом примостилась резная скамеечка для ног, а по бокам выстроились бронзовые жаровни с углями, отгоняющими ночной холод.
Рокэ Алва какое-то время созерцал выставленное на всеобщее обозрение роскошество, а затем опрокинул седалище точным ударом одетой в щегольской сапог ноги.
– Поймайте мне эту пакость.
Гарнизонный полковник, видимо, понял, что от него требуется, так как отдал честь и отошел, но Ричарду слова эра показались продолжением затянувшегося кошмара.
Зная Рокэ, юноша готов был предположить, что тот усядется в так кстати подвернувшееся кресло и потребует вина, но Ворон, послав трех теньентов разделить согнанную на площадь толпу на горожан и мародеров, остался стоять, задумчиво глядя куда-то поверх темных лохматых деревьев.
– Эр Ро… Монсеньор, что теперь?
Если маршал огрызнется, так тому и быть, но дольше оставаться в неведении Ричард не мог. Эр ответить соизволил.
– Подождем известий от Ансела, а что делать – найдется.
Здесь гуляли мародеры, спасители заблудших орудуют в другом месте. – Ворон по старой привычке прикрыл глаза ладонями и быстро их отнял. – Что ж, начнем с разбойников… Пойдемте, юноша, поговорим с господами ювелирами."
"Обитатели разгромленной улицы жались к дверям церкви, многие были в крови. Кое-как перевязанные головы, полные ужаса глаза, разодранная одежда. Женский и детский плач мешался с бранью и истерическим хохотом. Богачи, в одночасье ставшие нищими…
Раньше Дику казалось: нет ничего страшнее того, что сделали с Надором, но захватившие замок солдаты и чиновники ругались, а не убивали.
Они открывали пинками двери, совали всюду свой нос, требовали еды и питья, но не жгли, не грабили, не насиловали.
– Чего вы ждали? – Седой человек прижимал к себе девушку, показавшуюся Дику ровесницей Дейдри. – Чего, будьте вы прокляты?!
Алва остановился, глядя кричавшему в глаза. Маршал молчал, молчали все. Наконец человек опустил голову, пробормотав «монсеньор»…
– Что с вашей дочерью? – Голос Ворона был ровен и холоден.
Седой не ответил. Девушка тихо плакала, Дик только сейчас заметил, что губы у нее разбиты в кровь.
– Вы их запомнили?
– Я… – Седой колебался. – Я… монсеньор, я боюсь указать на безвинных… Ночью все похожи…
– Вы, мастер, несомненно попадете в Рассветные Сады. – Что-то в интонациях Рокэ показалось Дику знакомым, и по спине побежал холодок. – Что ж, будем справедливы.
