Было ясно – если Питер скажет еще одно слово, он вылетит в окно. Борец за дело Раканов это понял и исчез. Матильда хмыкнула и вытащила бокалы:
– Тебе надо что-то покрепче, но я, как на грех, взялась следить за здоровьем, так что в доме только кэналлийское. За встречу!
Робер выпил залпом, молча. Где и с кем блуждали его мысли, было непонятно. Несмотря на зиму, он казался смуглым, а может, дело было в белом гайифском камзоле. Очень дорогом. Эпинэ вообще был отменно одет.
– Твою кавалерию, хорошо выглядишь! – Надо было что-то сказать, вот она и брякнула первую попавшуюся чушь, годную разве что для бабы, которой изменяет муж.
– Где Альдо?
– Болтается где-то. Твое здоровье.
– Ваше здоровье, сударыня, – Робер, похоже, взял себя в руки, и зря. Ему нужно напиться и выговориться, а не вести светские беседы.
– Садись и рассказывай. Или не рассказывай. Главное, ты жив и ты здесь. Мы получили письмо. Зачем ты это сделал?!
– А что мне оставалось?! Позволить Ворону утопить половину Кагеты? Все равно все пошло не так.
Алве мешал Адгемар, а не я… Закатные твари, он был прав! Лис обманывал всех… Я думал, что спасаю Мильжу и Луллака. А они думали, что спасают меня. И погибли…
– Как же ты вырвался? Не хочешь – не говори. И кто такие Мильжа и Луллак?
– Мои друзья…
– Вечная память! – Матильда подняла бокал. Она начинала пьянеть, ну и ладно."
"– Им отрубили головы и бросили к ногам Ворона… Лис отрубил, – рука Иноходца сжала ножку бокала так, что костяшки пальцев побелели.
– Там был Дик Окделл, сын Эгмонта… Он – оруженосец Алвы.
– Это он тебе помог?
– Помог встать. Когда меня швырнули лицом о камень. Меня спас Ворон.
– Ворон?!
– Да… Долго рассказывать, но он прикончил Адгемара, а меня отпустил. Коня дал, денег… А я взял! У человека, который… – Робер залпом осушил бокал. – Всего не расскажешь… Беда в том, что я не знаю, кто прав! То, что творил Ворон, чудовищно, но он спасал Талиг, а мы что делали?!
Принцесса промолчала.
Все было очень плохо, а всего хуже то, что благоденствие Талига и жизнь Альдо были несовместимы.
– Матильда, – Эпинэ схватил женщину за руку, – что мы делаем? Зачем?!
– Бедный… – Принцесса порывисто прижала Робера к себе и поцеловала в лоб. Хорошо, что ей за шестьдесят, лет пятнадцать назад материнским поцелуем не обошлось бы… Хотя почему хорошо? Плохо! Ее жизнь кончена, но Альдо и Робер должны жить и быть счастливы.
