У меня сел голос, поэтому я практически прохрипела:
– Ты опять смотрела «Крестного отца»?
Она вскинула светло-рыжие брови и улыбнулась своей отталкивающей, глупой женской улыбкой, которую обычно демонстрировала только своим бывшим.
– Что я всегда говорю тебе?
– Если догадалась, то не афишируй этого?
Она закатила глаза.
– Кроме того, в нашей семье мы всегда делаем то, что хотим. Ты всегда и во всем была упорнее, чем остальные твои братья и сестры, вместе взятые. Я говорила тебе «нет, не прыгай на кровати», и ты вместо этого обертывала вокруг шеи простыню и прыгала с крыши.
Возможно, иногда ты принимаешь ужасные решения…
Я шмыгнула носом.
– Жестко.
Она продолжила, взяв меня за ладонь:
– Но после падения ты всегда прыгала снова. Ты не умеешь ничего другого. Не все в жизни бывает так, как нам хочется, но ни одна из моих девочек, особенно ты, не пасует перед трудностями, – сказала она мне. – И что бы еще ни случилось, ты значишь для меня больше, чем этот спорт. Понимаешь меня?
И что я могла сказать ей после этого? Ничего.
Мы сидели так еще полчаса, пока она не извинилась и не заявила, что должна лечь спать до полуночи, оставив меня размышлять обо всем, о чем мы говорили и не говорили.
Но в одном я не сомневалась – моя мама воспитала меня не для того, чтобы я пасовала перед трудностями.
Мне нужно было принять чертовски трудное решение.
Поэтому той ночью, лежа в постели, я, вместо того чтобы спать, постаралась взвесить все «за» и «против» того предложения, которое сделали мне тренер Ли с Иваном.
Положительным, на мой взгляд, было то, что я снова стала бы участвовать в соревнованиях. Безусловно. Моим партнером стал бы тот, у кого уже не было реального шанса победить, но тот, кто, вероятно, желал этой победы так же, как и я. Даже если бы у меня не было ни одного шанса остаться в спорте после того, как закончится этот год, это было бы самой лучшей возможностью побороться, которая мне когда-либо предоставлялась. Но если бы я заполучила партнера, когда все это закончится…
Когда я подумала об этом шансе, у меня по спине побежали мурашки.
Пытаясь обдумывать недостатки, я не смогла придумать ни одного, кроме того, что, если мы не выиграем, пострадает моя гордость. Что в итоге я останусь без партнера. Что я останусь ни с чем.
Но, черт побери, в любом случае, что я имею сейчас?
Чем я должна гордиться? Падением? Тем, что заняла второе место? Тем, что помнила о том, что меня бросили?
Меня больше не волновало ничего, что касалось этой ситуации.
