– Совсем чуть-чуть, Ваня, совсем чуть-чуть, – сказал он, задыхаясь от смеха. – Я разрушила ее.
Я называла его Ваней? Фу. Отбросив эту мысль в сторону, я сосредоточилась на самом главном.
– Итак, ты позволил мне остаться в твоей кровати? Без майки? Значит, ты смог сохранить мою печень?
Рука, обнимавшая меня, напряглась.
– Ты настаивала.
– Без бюстгальтера.
– Ты в таком виде пришла ко мне. Что мне было делать? Заставить тебя одеться? Ты знаешь, какая ты упрямая даже тогда, когда трезвая.
– Ты мог бы одеться.
– Я уютно лежал в своей постели и спал. Это ты пришла.
Наклонив голову, я попыталась посмотреть на него через плечо, но потом вспомнила, что я, вероятно, не почистила зубы.
– Ты тоже в трусах?
– Нет.
– Ты не мог надеть трусы?
– И выползти из-под теплого одеяла?
– Ты мог бы надеть на меня майку.
– И дотронуться до тебя без твоего разрешения?
Я затаила дыхание. Потом я закатила глаза в то время, как бледная рука слегка шевельнулась на моем животе.
– Ты – идиот, твои руки прямо сейчас лежат на мне.
Раздался неспешный, ужасающий смех, в котором не было ни капли раскаяния, и в этом был весь Иван.
– Или надеть майку на себя.
Он помолчал. Потом сказал:
– Нет.
Я была готова убить его.
– Значит, ты просто подумал, что это нормально, что мы оба останемся здесь?
Я скорее почувствовала, чем увидела, что он пожимает плечами.
– Почему ты не ушел с кровати?
Он запыхтел.
– Зачем? Это моя кровать. – Он тихо засмеялся мне в затылок. – И разве я не видел тебя голой…
Я застонала.
– И моя обязанность сделать так, чтобы тебе было хорошо.
Был только один способ посмотреть на него – наклонить голову набок и скосить глаза.
– Не тогда, когда на мне нет майки.
– Но я уже делал это, помнишь?
Был ли он прав? Разумеется, да. Волновало ли меня это? Разумеется, нет.
– Проклятый извращенец, ты пускаешь в свою кровать всех своих пьяных и обнаженных партнерш?
Он перестал дышать и некоторое время смеялся у меня за спиной, но его тело быстро расслабилось, и он сказал:
– Нет.
А ты всем своим партнерам позволяешь видеть тебя обнаженной?
– Нет. – Что прозвучало скорее как «черта с два», но у меня так раскалывалась голова, что я была не в состоянии это выговорить.
Минуту мы оба молчали, а потом Иван решил задать вопрос, которого я не ожидала.
