– Отлично, – сказала тренер Ли, раздраженно усмехнувшись тому, в чем вообще не было ничего смешного, поскольку я стояла и сверлила глазами демона в кресле, злясь на себя за то, что позволила ему себя разозлить. – Давайте на минуту вернемся к тому, о чем мы говорили. Джесмин, прошу тебя отныне не обращать внимания сама знаешь на кого. Он не должен был открывать рта, чтобы не испортить такой важный разговор, который, как ему было известно, должен был у нас состояться.
Мне потребовалось собрать всю свою волю в кулак, чтобы снова обратить свой взгляд на женщину, вместо того чтобы сосредоточиться на мужчине слева от меня.
Тренер Ли одарила меня улыбкой, которую я назвала бы безнадежной, принадлежи она кому-то другому. Она продолжала идти напролом к своей цели.
– Нам с Иваном хотелось бы, чтобы ты стала его новой партнершей. – Ее брови приподнялись, а на лице застыла та странная улыбка, которой я не верила.
– Если тебе это интересно."
"Нам с Иваном хотелось бы, чтобы ты стала его новой партнершей.
Если тебе это интересно.
Они – эти двое, которые смотрели на меня, и чьи голоса звучали как голоса тренера Ли и Ивана – хотели, чтобы я стала его новой партнершей?
Я.
Это была дерьмовая шутка, не так ли?
За долю секунды я успела подумать о том, что здесь не обошлось без Карины, но потом решила, что этого не может быть.
Прошло больше месяца с тех пор, когда мы с ней разговаривали в последний раз. И она слишком хорошо знала меня для того, чтобы попытаться совершить нечто подобное. Тем более когда в это замешан не кто-нибудь, а Луков.
Но это была шутка… правда? Иван и я? Я и Иван? Всего месяц назад он спрашивал меня, закончится ли у меня когда-нибудь пубертатный период. И я ему ответила, что он закончится тогда, когда его яйца будут ни на что не годны.
Все из-за того, что мы попытались выйти на лед в одно и то же время. Она была там. Тренер Ли подслушивала нас. Я знала это.
– Я не понимаю, – смутившись, медленно проговорила я, обращаясь к ним обоим, слегка обиженная и не уверенная в том, на кого, черт возьми, я должна смотреть или что, черт побери, я должна делать, потому что в этом не было никакого смысла. Ни единой капли смысла.
