Поэтому я не стала тратить слов попусту и утруждать свое горло. Я с ним согласилась.
Что меня удивило, так это… когда, черт возьми, он разговаривал с моей мамой?
И как только я подумала об этом, я решила, что мне на это начхать.
Потом меня как током ударило.
– Я забыла позвонить…
– Твоя мама позвонила вместо тебя твоему боссу, – оборвал он меня. – Теперь прими лекарство.
– Нет.
– Если ты хочешь играть в эту игру, то можешь играть, – беззаботно ответил Иван, внезапно заставив меня задуматься о том, уж не рехнулась ли я.
Он не отставал. – Ты примешь их.
Сглотнув, я содрогнулась от боли, которую спровоцировало это действие. Но от того, как он, прищурившись, посмотрел на меня, я мгновенно насторожилась. Потом его слова подтвердили то легкое беспокойство, которое он внушил мне. Он проговорил низким голосом:
– Ты примешь их, или я заставлю тебя их принять.
Хм.
– Сволочь, – прошептала я.
Он лучезарно улыбнулся мне, буквально лучезарно, вполне осознавая, что мы оба понимаем, что его угроза не напрасна.
Совсем не напрасна. Ни капельки.
– Так ты готова?
Я открыла рот, бросая на него самый злобный взгляд, на который я была способна, хотя выглядела, по существу, как птенец, и наблюдая за тем, как его рука приближается к моему лицу и бросает мне в рот таблетки, а через секунду подносит стакан воды. Взяв стакан, он поставил его на прикроватный столик, потом, сидя на краю моей кровати, где находился все это время, повернулся ко мне.
– Тебе лучше? – спросил он.
– Немного, – прошептала я, потому что мне было лучше.
Совсем чуть-чуть. Голова болела так же сильно, и, хотя я знала, что у меня температура, я была вполне уверена, что она немного снизилась. По крайней мере, я на это надеялась. Мне нужно было выздороветь как можно скорее. Об этом я не забывала.
Иван одарил меня почти незаметной улыбкой и снова осторожно, осторожно, осторожно дотронулся тыльной стороной ладони до моего лба.
– Температура спала. Час назад, когда я измерял ее, она была 38,9.
Он измерял ее час назад? Господи, я была в отключке.
Иван, перевернув ладонь, дотронулся кончиками холодных пальцев до моей щеки.
– Хочешь, я опять положу тебе на голову влажное полотенце?
– Нет, – ответила я, а потом добавила: – Спасибо.
За это я заслужила еще одну легкую улыбку.
– Хочешь чего-нибудь?
– Чтобы стало легче.
– Завтра тебе будет легче, – сказал он.
– Обязательно.
Он закатил свои ярко-голубые глаза.
– Не обязательно, но станет, – заявил он, садясь поглубже на кровать.
