Я знала, что она желает мне счастья. Я прекрасно сознавала, что она знает все мои достоинства и недостатки.
Но…
Неужели она считает меня эгоистичной дрянью?
У меня пропал аппетит, а вместе с ним и переутомление. Капут. Пока. Вот так-то.
– О, малышка, не стоит этого делать… – Мама умолкла, отодвигая назад табурет и одаривая меня улыбкой, которая, должно быть, причиняла ей боль, а потом направилась прочь из кухни, по-видимому, в гостиную.
Гнев переполнял меня, когда я сидела на кухне с полной тарелкой еды и до меня доносился тихий смех мамы.
Она была в порядке, и это было главное.
Но…
Мама и правда думала, что фигурное катание для меня важнее, чем она.
Я любила его. Разумеется, любила. Я не могла дышать без него. Я не знаю, кем бы я стала без него. Я не знала, кем я стану в будущем без него."
"Но я также не могла дышать без своей мамы. И если бы мне пришлось выбирать между ними, то я не сомневалась бы. Ничуть.
То, что я была такой никчемной дочерью, было моей виной.
Никчемным человеком. Потому что не открывала рта и не говорила ей того, что ей было необходимо слышать. Больше признаний в любви и меньше сарказма. Из-за того, что Пол разбил мне сердце, бросив меня, я недостаточно ценила ее, своих братьев и сестер, старавшихся вернуть меня в реальную жизнь, несмотря на то, что я была угрюмой, злобной сучкой.
Все они никогда не желали мне ничего, кроме счастья. Желали, чтобы я победила, потому я хотела именно этого.
Всегда.
А я не придавала этому значения. Я не дала им возможности гордиться мной, неважно, по какой причине. Я ничего не могла предложить им взамен.
Чувство вины душило меня. Из-за того, что я все усложняла. Из-за того, что была зацикленной и немного несговорчивой.
Комок в горле стал втрое больше, он душил меня, я задыхалась.
Господи.
Я не могла сидеть и вести себя так, будто со мной все нормально, когда это было не так. После съемки мне хотелось лишь одного – оказаться дома и расслабиться во время ужина, пока меня не станет клонить ко сну, но теперь… теперь у меня не было никакой возможности сделать это.
Вообще ни малейшей возможности.
Я была такой кретинкой.
Боже, я была чертовой кретинкой, и я была виновата во всем. Если бы я была хорошим человеком, хорошей спортсменкой, может быть, все было бы иначе. Но это было не так.
Я должна была что-то предпринять.
