Лодыжка, запястье и колени болели после того, как Иван уронил меня на этот проклятый лед, когда мы отрабатывали подкрутки – это означало, что он подбрасывал меня в воздух, а я в это время пыталась сделать по меньшей мере три оборота на максимальной высоте, а потом он снова ловил меня, и только после этого я опускалась вниз. Он уронил меня всего три раза, но с таким же успехом мог бы уронить и дюжину раз. Он шесть раз, если не больше, ронял меня на матах.
Все, чего я хотела, это поехать домой. Был субботний день, до вечера еще далеко, поэтому никто не приехал в КЛ на вечерние и ночные занятия, и в этот вечер я была свободна от пилатеса и пробежек, которые совершала несколько раз в неделю, обычно вместе с братом, который только-только перестал дуться на меня за то, что я не рассказала ему об Иване.
В этот вечер я могла бы поужинать, не торопясь приготовиться ко сну или принять ледяную ванну, а может, заняться другими делами.
Но все, чего мне хотелось, это поесть лазаньи и шоколадного торта, который мама, как она сказала, собиралась испечь.
Последние пару дней я мечтала о чесночных хлебцах, которые готовил ее муж, поскольку она сообщила мне, что в субботу будет тот самый день, то есть я могла устроить себе пиршество и поесть красного мяса и сыра.
А я застряла.
Конечно, мне суждено было сесть на мель.
Вытянув телефон из сумки, я задумалась, кому бы позвонить. Я отклонила мысль о том, чтобы вызвать техпомощь по страховке, поскольку это было бы гораздо дороже. Я могла позвонить своему самому старшему брату, но, как я раньше узнала из нашего группового чата, он вместе с какой-то девушкой, с которой встречался, уехал утром из города.
Джонатан сказал бы мне, чтобы я посмотрела, что делать, на Ютюбе, а мамин муж не годился для ремонта машины. Впрочем, мама сказала бы мне, чтобы я позвонила дяде, у которого была собственная механическая мастерская и эвакуатор.
Итак…
Глядя сквозь контактные линзы, я отыскала нужный номер и нажала на него. Через три гудка на другом конце послышался его бас:
– Малышка, что случилось?
Я не смогла сдержать улыбки.
Только он и дедушка всегда называли меня так.
– Привет, дядя Джефф. Я жива, а ты?
– По-прежнему жив-здоров, милая.
– Прости, что беспокою тебя…
Он глухо усмехнулся:
– Сколько раз я должен говорить тебе, что ты не беспокоишь меня? Что происходит?
– У меня машина не заводится, – тут же пожаловалась я. – Мотор не работает, слышен только щелчок. Я не оставляла фары включенными.
