– Я не знаю, смогу ли справиться с нервами, но я чувствую себя более уверенной, чем прежде, и думаю, что это отчасти благодаря достижениям и рекордам Ивана. Я надеюсь, что это передастся и мне. – Сука.
На лице женщины появилась такая гримаса, будто она не верила мне… но она снова заглянула в записную книжку с вопросами.
– Хорошо. Можно сменить тему и перейти к чему-то другому. Как насчет игры в двадцать четыре вопроса? – Она стрельнула глазами на Ивана. – Если это приемлемо для вас.
Я моргнула, но сидящий рядом Иван ответил почти без колебания в голосе:
– Хорошо.
– Это будет забавно, – добавила она, словно пытаясь убедить нас в том, что не станет применять пыток.
У меня, вероятно, была другая точка зрения на то, что она считала забавным, ну да ладно. До тех пор, пока вопросы не будут касаться Пола и его сучки-партнерши или моих косяков, я могла проглотить это. Я кивнула.
Она улыбнулась:
– Вы стали партнерами не так давно, но, поскольку вы давно знаете друг друга, это, вероятно, доставляет вам удовольствие.
Иван пнул меня.
А я в ответ пнула его.
Потому что одно дело притворяться, что мы терпим друг друга, и совсем другое дело притворяться, что мы «знаем друг друга».
– Хорошо, – продолжала женщина, глядя в свой компьютер.
Я украдкой бросила взгляд на Ивана, но он уже смотрел на меня.
Что за черт? – беззвучно проговорила я.
Мужчина, которого я никогда не видела растерянным, пожал плечами.
– Угадай, – беззвучно произнес он в ответ.
– Хорошо, у меня есть отличный вопрос, – сообщила журналистка, совершенно не обращая внимания на то, что мы размышляем о том, как нам, черт побери, справиться с этим, пока она, глядя на экран, что-то печатает.
– Какой любимый цвет Ивана?
Взглянув на Ивана, я состроила гримасу.
– Черный, – ответила я и, беззвучно шевеля губами, произнесла: как твоя душа.
Он закатил глаза.
– Это правда? – спросила женщина, оторвав глаза от компьютера и снова посмотрев на нас.
– У меня нет любимого цвета, – ответил Иван.
– Какой любимый цвет у Джесмин? – спросила она.
"
"В тот момент, когда женщина отвернулась, он посмотрел на меня.
– Красный. – Добавив потом: как кровь съеденных тобой детей.
Я не собиралась смеяться.
Я не собиралась смеяться.
Тем более тогда, когда он выглядел чертовски довольным собой. Идиот. Кретин.
Потом он нахально подмигнул, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы снова посмотреть на женщину. Через полсекунды я пнула его ногой.
– Он прав? – спросила она, глядя поверх компьютера.
