Но, должно быть, наша ложь была очевидной, потому что репортер мгновенно нахмурилась, бросив взгляд на Ивана – я ни малейшего представления не имела о том, что написано у него на лице, потому что могла бы умереть, если бы и вправду посмотрела на него – а потом снова обратила свой взор на меня.
– Нет ли в этом чего-то странного?
Уголком глаза я увидела, как Иван качает головой.
– Нет. Ничего. Мы очень уважаем друг друга и восхищаемся друг другом.
О господи!
У меня затряслись плечи, и мне потребовались две секунды, чтобы взять себя в руки.
Уважение и восхищение. Все, что он мог сказать… Он точно произнес эти слова. На этот раз я пнула его ногой под столом.
Он тоже стукнул меня по предплечью чем-то, думаю, тыльной стороной ладони.
– Мы очень уважаем друг друга и очень восхищаемся друг другом, – выдавила из себя и я, едва сдерживаясь от того, чтобы не подавиться от смеха и кивая головой.
– Я всегда был большим поклонником Джесмин, – продолжал идиот.
– Я тоже, – подпевала я, стараясь снова улыбнуться и, вероятнее всего, походя на серийного убийцу.
– Иван – очень приятный парень.
Аманда секунду смотрела на нас странным взглядом, прежде чем решить, то ли пропустить это мимо ушей, то ли поверить нам.
– Что вы больше всего цените в Джесмин как в фигуристке?
– О, знаете…
На этот раз я даже не пошевелила коленкой, я просто пнула его изо всех сил. Честно, ударила его по голени. Не сильно, но достаточно больно.
– Она потрясающая спортсменка, – наконец проговорил Иван, снова стукнув меня по предплечью.
– А вы, Джесмин, что подвигло вас стать партнершей Ивана? Кроме того, что он – действующий чемпион мира, – поинтересовалась журналистка.
– Что еще сказать? – ответила я, пожав плечами, выбирая самый легкий путь и не обращая внимания на ее замечание, сбивавшее меня с истинного пути.
– Я знаю, что вы вместе не так давно, но если бы вам нужно было что-то сказать друг другу, в плане критики, что это могло бы быть?
Я тут же очень быстро ухватилась за этот вопрос, потому что не доверяла Ивану.
– Критиковать этого парня? – выдавила я из себя, легонько, словно предупреждая или напоминая, постукивая по его пятке своей. – О, не за что. Абсолютно не за что. Все, что он делает… идеально.
Я чуть было не задохнулась от усилий, которые приложила для того, чтобы произнести эти слова. Теперь Иван долбанул меня пяткой.
– А вы, Иван? Что вы скажете по поводу Джесмин?
Я опять стукнула его.
– Насчет критики? Джесмин… слишком добра.
