За ней наблюдают. Она поняла это на следующее утро после той страшной ночи, когда видела безголовых мурен и зловонные тела, движущиеся к ней из леса. Утром, открыв глаза, Вика обнаружила себя лежащей на песке возле океана, и на ее ноги время от времени набегала особенно сильная волна, постепенно засыпая их песком. «Так и лежать… – думала Вика, безучастно наблюдая за переменчивой синевой воды. – Всю занесет песком… Пусть. Хорошо…»
Но новая волна принесла существ, которых она раньше не видела, – тонких рыб размером с ладонь, похожих на веретено.
Их было пять – все красновато-рыжие, с желтым отливом на боках и отчетливыми синими полосами на голове и спине. Глазки у рыб были большие, как пуговицы на стареньком Викином пальто, и выпученные, и при взгляде на них девушке стало не по себе. Она резко выдернула ноги из песка, и рыбы, испуганные поднятой ею песочной бурей, молниеносно исчезли в глубине.
Глядя на то место, где только что плавали полосатые с пуговичными глазами, Вика почувствовала, что спину ей жжет чей-то взгляд.
Точнее, она ощутила его не спиной, а тем местом под затылком – где заканчивается линия волос. Она уняла дрожь в руках, вышла, пятясь, из воды, и лишь затем резко обернулась к лесу.
Ветки чуть наискось от того места, где она стояла, подрагивали, словно кто-то только что отвел их рукой. Вика постояла молча, не сводя глаз с деревьев, но в лесу ничего не происходило.
– Галлюцинации, – прошептала она, вспомнив ночной кошмар.
Но это объяснение прозвучало неубедительно. Днем ей не чудились мурены, не скалились в страшной ухмылке головы, из которых вытекала не кровь, а нечто иное, а значит, и дрожание ветвей не было галлюцинацией.
Поняв это, Вика стремительно бросилась в лес, совсем забыв про пауков, обитающих в нем.
Лес ошеломил ее звуками и запахами. Казалось, прошел год с тех пор, как она последний раз углублялась в него, и за это время лес изменился, стал живым, настороженным и враждебным по отношению к ней. Ветки били Вику по лицу и голым рукам, два раза она сильно обожгла ногу об узкие зазубренные листы, напомнившие ей об утренних пучеглазых рыбах.
Но самое страшное заключалось в том, что она чувствовала – за ней постоянно следят. Кто-то двигающийся быстро и проворно, бесшумный и очень хитрый шел за ней по пятам, посмеивался над ее падениями, страхом и выглядывал из-за зеленовато-коричневых стволов деревьев. Он был здесь своим, а не чужаком, как она – чужаком, не знающим, что делать и куда бежать."
"В конце концов она закричала.
